Чтение онлайн

— Может, потому что она лесбиянка? — вставляет Зевс.

— Ну, отчасти и поэтому тоже.

Этот парень никогда не изменится. Я его просто обожаю. Надо попросить мать усыновить его и дать ему какое-нибудь греческое имя, в честь божества.

— Значит, ты завязал с Афиной?

— Да. Я был для неё «слишком». Если подумать, она бы со мной не справилась. Понимаешь? — Он указывает на себя. — Она была не готова ко всему этому.

Зевс наблюдает за ним несколько секунд, после чего кивает в знак согласия.

Лиам протягивает ему пакет с попкорном. — Хочешь?

Зевс зачерпывает горсть и отправляет всё разом в рот. Прожевав, он снова заговаривает. — Слушай, может, перестанешь мне «выкать» и называть «мистером»?

— А должен?

— Ну, первые пару раз это было забавно. А сейчас мне от этого… не по себе. Будто между нами слишком большая дистанция. Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я.

Лиам смотрит прямо перед собой, на подъездную аллею виллы. В нескольких метрах от них возвышается мраморная статуя Кроноса и Реи.

— Если честно, нет. Не понимаю.

Зевс, кажется, уже готов всё объяснить. Но передумывает. Он продолжает не сводить глаз с Лиама, который, напротив, избегает любого зрительного контакта.

— Забудь.

Лиам кивает, не задавая лишних вопросов. Он испускает долгий вздох. — Я бы хотел заскочить на Санторини. Но самолет завтра в десять утра.

Зевс сверяется с часами на запястье. — Можем полететь сейчас. Забронирую частный джет и отвезу тебя.

Чего? О боже. Будь здесь достаточно света и будь я поближе, я бы это снял. С моего места вряд ли что-то будет понятно на видео.

Лиам заливается смехом. — Ты с ума сошел? Мы не можем так поступить. Мы даже не успеем вернуться к завтрашнему рейсу.

— Куплю билеты на следующий. — Зевс уже вытащил телефон из кармана пальто и начал что-то печатать. От яркого света экрана он на несколько секунд зажмуривается. — Скажи «да», и я нажму «купить».

Я знаю, что Лиам хочет согласиться, так же как знаю, что он скажет «нет». Что-то идет не так.

— Лучше не надо. Но всё равно спасибо.

Разочарование на лице Зевса поражает меня еще сильнее. Этой ночью происходит слишком много всего одновременно. Одно событие шокирующее другого. У меня уже перегруз от сплетен. Без сомнения, это мой личный рай.

Проходит несколько секунд тишины, нарушаемой лишь далекой музыкой из заведений и хрустом попкорна. Как раз когда я убеждаю себя, что ничего интересного больше не случится, и собираюсь уходить, Лиам меня удивляет.

— Ты был суров с Герой.

— Что, прости?

Лиам встает и вытирает пальцы, испачканные попкорном, о свои аляпистые штаны. — Ты повел себя как говнюк. Я не из тех, кто судит других, Зевс, но ты наговорил ей ужасных вещей. Она стояла перед тобой в слезах. Она не ждала от тебя взаимности. Ей просто нужно было немного доброты и сочувствия.

Зевс следует его примеру и поднимается. Внезапно он начинает нервничать. Выдавливает усталую ухмылку. — Лиам, ты не понимаешь.

— Нет, я понимаю, что значит испытывать чувства к кому-то, кто не отвечает тебе взаимностью. Давить их в себе и страдать молча, потому что, если бы ты об этом заговорил, тебя бы все обсмеяли и сказали, что ты не в своем уме. Я прекрасно знаю, каково это. Знаю, что чувствует Гера. Она такая же, как я.

— Ты не влюблялся в члена своей семьи, Лиам. Это разные вещи.

Лиам трясет головой и направляется к двери. Он сворачивает уже пустой пакет из-под попкорна. — Вы не кровные родственники. По закону вы родня, ладно. Но даже если и так — что твоя сестра сделала не так? Она тебя поцеловала? Пыталась соблазнить? Набросилась на тебя без твоего согласия? Она призналась в любви, чтобы попытаться замутить с тобой? Нет. Её заставили открыться перед всеми из-за пустяковой ошибки в расчетах. Наоборот, мне кажется, она всегда была рядом с тобой. Втайне она что-то к тебе чувствовала, да, но на людях вела себя как сестра и подавляла всё ради счастья и равновесия в семье. А ты за несколько минут просто уничтожил её.

Зевс открывает рот. Ни звука не вылетает. Я ловлю себя на том же. Я уже достаточно хорошо знаю Лиама. Знаю, что он способен на умные мысли и совсем не дурак, но всегда сюрприз, когда он показывает эту свою сторону.

К сожалению, я с ним согласен. Я бы тоже на месте Зевса страдал, если бы мой брат сказал, что любит меня. Но я бы не стал обращаться с ним так ужасно.

Зевс проводит рукой по волосам, снова и снова, взлохмачивая их. — Ей больно, да, но и мне тоже больно.

— И раз уж вам обоим больно, ты решил, что правильнее всего будет сделать ей вдвое больнее? — наседает Лиам.

Во взгляде Зевса появляется новая эмоция. Похоже на отчаяние, но я не уверен. Руки у него дрожат, опущенные вдоль тела, он весь подается к Лиаму. Не понимаю, что он хочет сделать. Не понимаю, о чем он думает.

— Лиам, я…

— Спокойной ночи, мистер Зевс. — Он снова вернулся на «вы».

Зевс хватает его за руку. Лиам замирает, стоя к нему спиной.

— Пожалуйста. — Тон Зевса почти умоляющий.

— Что? — спрашивает тот. Он медленно оборачивается, не высвобождая руку. — «Пожалуйста» что?

Зевс молчит. Он делает глубокий вдох, кажется, вот-вот заговорит, но затем выпускает руку Лиама и жестом велит ему идти в дом.

Лиам не спорит, не пытается настаивать, как мне того хотелось бы — ведь я жажду знать, что Зевс собирался у него попросить. Оставшись один перед закрытой дверью, Зевс заканчивает фразу.

— Пожалуйста, не уходи.

Это звучит так тихо, что мне кажется, будто я это вообразил. Но нет, он это сказал.

Зевс спускается по ступеням крыльца и исчезает в саду, среди яблонь и густой травы. Что еще должно произойти этой ночью?

АКТ V

Клеопатра: «Коль любишь, так скажи, как велика любовь».

Антоний: «Любовь — нищенка, если её можно измерить».

Клеопатра: «Хочу знать меру моей любви».

Антоний: «Тогда придется тебе открыть новое небо и новую землю».

Уильям Шекспир

Я возвращаюсь в дом, всё еще потрясенный сценой, свидетелем которой только что стал. Игнорирую косой взгляд Гипериона — он явно понял, что я шляюсь по округе, суя нос в чужие дела. Прохожу через кухню, где Хайдес и Хейвен едят торт. Я пропустил их личную драму, но по её влажным глазам и тому, как он её прижимает к себе, понимаю: они наверняка говорили о Кроносе и о том, что Хейвен узнала во время игры Ахилла.