Чтение онлайн

— Ну, чего тебе? — тут же наседает она.

Я на миг теряюсь. С тех пор как мы вернулись, она стала менее разговорчивой, чем обычно, но так со мной никогда не разговаривала. — Харрикейн, почему ты здесь?

— Чтобы играть.

Я делаю глубокий вдох. — Почему ты решила играть? Зачем записалась? Харрикейн, то, что мы узнали их чуть ближе, не значит, что они станут к тебе добрее!

— Я хочу с ними играть. На кону двадцать тысяч долларов. Знаешь, не все вышли из такой богатой семьи, как твоя.

Замираю на несколько секунд. — Верно, я понимаю. Но оно того не стоит. Я не хочу, чтобы они причинили тебе боль.

На её лице проступает новая эмоция, и с первого взгляда ясно, что ничего хорошего в ней нет. — Ах вот как? Не хочешь? Переживаешь за меня?

— Ты моя подруга, конечно. Почему ты так ощетинилась?

Внезапно её враждебность исчезает, уступая место сокрушенному выражению. Её плечи поникают, она будто сжимается.

— Мне правда нужны эти деньги, Хейз, — признается она. — Мне стыдно об этом говорить, и я никогда не вдавалась в подробности, но ты понятия не имеешь, насколько сейчас всё плохо с финансами у моей семьи.

Я чувствую укол эмпатии. Я бы хотела помочь ей, но это не в моей власти.

Харрикейн тяжело сглатывает и отводит взгляд. — Сама не знаю, что на меня нашло, Хейз, — шепчет она почти неразличимо.

На её лице больше нет враждебности, нет той холодности, которой она обдавала меня после возвращения. Там что-то похуже — что-то, что дает мне понять: я не зря пришла и не зря за неё боюсь.

Там раскаяние.

— Не должна я была, знаю, дура набитая, — выпаливает она, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. — Сначала думала только о деньгах. А потом об Аресе. Тот конфликт в Греции оставил неприятный осадок. Я верила, что смогу что-то изменить, привлечь его внимание, вызвать в нем реакцию, которая заставит его выбрать меня… Господи, какая же я идиотка.

Пара голубых, повлажневших глаз смотрит на меня во все глаза, и мое сердце не выдерживает. Я крепко обнимаю её. — Всё будет хорошо, ладно? Все совершают ошибки, это ничего. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе.

Она вздрагивает в моих объятиях, а потом отстраняется, чтобы получше меня разглядеть. — Правда?

Я киваю. Не знаю толком, как именно я смогу ей помочь, но сейчас ей нужно услышать именно это.

— Ты поможешь мне? Хейз, я не заслуживаю такой подруги, как ты. Я не…

— Перестань, Харри, — мягко перебиваю я её. — Никакой паники.

— Отлично! — восклицает Посейдон, и кто-то за моей спиной громко хлопает в ладоши. — Можем впускать публику и начинать игры?

Я беру подругу под руку, и мы возвращаемся к Лайвли, хотя наши пути сейчас разойдутся.

Двери распахиваются с грохотом, и вскоре бассейн заполняется шумом шагов и голосами студентов. Я осознаю, что всё еще стою как вкопанная, только когда передо мной появляется Хейвен и кладет руки мне на плечи.

— Хелл? Ты в порядке? — спрашивает она.

— Я? Да, конечно, всё нормально, отлично.

Внезапно её рука находит мою, безвольно висящую вдоль тела, и переплетает наши пальцы в дружеском жесте. Она ведет меня за собой и усаживает рядом с Гермесом.

Блондин с растрепанными кудрями подмигивает мне. — Эй, Хейз! Классный вечер, а? Мы не привыкли к такой публике. Надеюсь, верхушка Йеля об этом не пронюхает, а то… Ну, это будут проблемы Поси и кузенов.

Студенты рассаживаются в зоне, всё еще окутанной мраком. Кто-то остается стоять, другие устраиваются прямо на полу. Для них, должно быть, до сих пор кажется невероятным, что их пустили на игры, которые обычно проводятся в строжайшей секретности.

Мгновение спустя Арес заставляет Гермеса подвинуться и садится рядом со мной.

— Добро пожаловать на Игры Богов! — гремит голос Посейдона.

Студенты кричат и аплодируют. Гермес, сидящий через одного от меня, свистит, засунув два пальца в рот. Даже Афина у меня за спиной что-то выкрикивает.

Все Лайвли на взводе. Кроме Аполлона и Зевса. Они стоят в стороне, прислонившись к стене, с бесстрастными лицами.

— Поприветствуем первого участника сегодняшнего вечера — Харрикейн! — представляет её Посейдон, беря её за руку и победно вскидывая её вверх.

Толпа заходится в восторге.

— Вместе с ней у нас еще четверо участников.

Но где они? Посейдон кивает Зевсу и Аполлону. Последний протягивает руку и щелкает выключателем.

Весь свет зажигается одновременно, обнажая темные углы зала. Вот они, недостающие игроки. Они стоят на трамплинах вдоль длинной стороны бассейна. Черные мешки полностью закрывают их фигуры, скрывая личности.

Вид этих четырех человеческих мешков заставляет всех умолкнуть. Только Лайвли всё еще возбуждены. Даже Харрикейн выглядит более напряженной.

— Игра проста: на кону двадцать тысяч долларов для Харрикейн, — объясняет Посейдон, расхаживая взад-вперед по краю бассейна. — Для каждого игрока наверху ей будет предложен двойной выбор: она может выполнить наложенное на неё обязательство или избежать его, сбросив игрока в воду.

Пока что это не кажется таким уж опасным. Конечно, с этими мешками на головах…

— Проблема в том… — продолжает Посейдон, будто прочитав мои мысли. — Что к двоим из них привязан груз, который мгновенно утянет их на дно, не давая ни единого шанса выплыть на поверхность.

Что?

На секунду мне кажется, что я ослышалась.

— Четыре человека. Двоих нужно спасти, двое уже спасены. Вероятность пятьдесят процентов, — шепчу я.

— А ты молодец, Гений, — комментирует Арес.

Тем временем Посейдон продолжает: — Если Харрикейн столкнет тех, кто без груза, она выигрывает двадцать тысяч долларов. Тот же результат, если она выполнит все обязательства. Но если она сбросит хотя бы одного с грузом, выжившие получают по двадцать тысяч долларов каждый. Если, конечно, все выживут…

После мимолетного замешательства, в которое я ожидала протестов и криков от студентов, все вдруг начинают аплодировать и подбадривать Харрикейн.

Как это, черт возьми, возможно?

— Это смертельно опасно, — шиплю я Аресу. — Вы не можете этого допустить!

Арес смотрит прямо перед собой. — Никто их не заставлял. Мы не накачивали их наркотиками и не привязывали к трамплинам. Мы объяснили им, с чем придется столкнуться, и они согласились. Это мы подонки или люди невероятно тупы?