Чтение онлайн

Схватил труп мага за ноги и потащил к бочкам. Его голова начала мотаться из стороны в сторону. Остекленевший глаз то и дело скользил по мне осуждающим, но в то же время и сочувствующим взглядом. Он, словно говорил: «Я то уже отмучился. Заплатил за свой выбор. А вот ты нет. Не питай иллюзий, что моим убийством всё кончится. Что победив, настояв на своём ты заплатил свою цену. Нет. Твоя расплата будет долгой. Тебе с ней придётся жить дальше. Так стоило ли оно того?»

Я уложил его чуть в стороне от бочек. Так, чтобы они не упёрлись в тело, когда повалятся набок. Затем подошёл к Сюзанне. Она сидела, прислонившись к столу и опустив голову вниз. Так, будто бы не умерла, а просто присела перевести дух. Но стоило мне её тронуть, как голова колдуньи безжизненно свесилась набок. А на меняя уставились затянутые поволокой глаза.

— Блядь! — ругательство глухим рыком вырвалось из глотки. Само. Помимо моей воли.

Я ухватился за лодыжки колдуньи. Рывком сдёрнул её тело на пол и подволок к Альберту. Положил рядом. Немного помедлил. Склонился над магом и достал из его сумки небольшой кожаный свёрток с трубкой, щипчиками и мешочком табака. Мертвецу оно, всё одно, уже без надобности.

По хорошему надо было забрать ещё броню и оружие. Пошарить по карманам, в поисках каких-нибудь ценных вещей. Но на это у меня уже не было сил. Ни физических, ни моральных. Так что я убрал свёрток в сумку. Схватил с полки охапку свитков и кинул их прямо на тела магов. Затем ещё одну. И ещё. Когда стеллаж почти опустел, а тела скрылись под горой мятой бумаги, ухватился за край одной из бочек с маслом. Повалил её набок. Одним ударом сбил пробку. На пол, пропитывая пергамент, полилась вязкая, коричнево-жёлтая жидкость. Я подошёл ко второй бочке. Повторил процедуру. Третью и четвёртую трогать не стал. Огонь и так до них доберётся.

Немного помедлил, давая маслу растечься и пропитать импровизированный погребальный костёр. Затем достал кремень и кресало. В густой, воняющей кровью и смертью тишине комнаты послышался отчётливый скрежет камня о металл.

Мы сидели на камне, расположившемся с краю поляны и молча смотрели на то, как горит башня. Внутри что-то то и дело ухало. Взрывалось. Из окон, вперемешку с клубами жирного чёрного дыма, вырывались языки пламени. Крыша, и без того покосившаяся, окончательно просела внутрь себя. Начинал «складываться» четвертый этаж. Вниз то и дело падали потрескавшиеся, раскалённые камни.

Башня горела. Вместе догорали записки безумца, которого местные прозвали Душеловом. Превращались в пепел тела магов, которые пожертвовали всем за то, во что верили. А вместе с ними догорал старый мир. Мир, который так и не смог принять появления новой реальности.

— Тебе лучше? — я легонько тронул девушку за плечо, а затем забрал у неё из рук пустую стеклянную бутылочку. Наш последний запас кровоцвета. Впрочем… Он нам всё равно уже был без надобности.

— Угу, — кивнула она, — Если речь о ране. Уже не болит. Только слегка чешется.

О чём ещё могла идти речь я спрашивать не стал. Вместо этого достал из сумки кожаный свёрток. Взял трубку. Набил её табаком. И легонько щёлкнул пальцами. На изломах сушеных листьев тут же появились красные, тлеющие точки. Над трубкой начал куриться дымок. Магия возвращалась.

Я поднёс мундштук к губам и затянулся. Выпустил струю густого, белого дыма. Сознание тут же окутала приятная, успокаивающая поволока. Мысли, судорожно метавшиеся по тюрьме сознания, начали глохнуть и тонуть в ней. Совсем невесёлые мысли, стоит заметить.

Я протянул трубку девушке.

— Будешь? Оно и правда неплохо успокаивает нервы.

Айлин посмотрела на трубку. Затем на меня. И покачала головой.

— Нет. И тебе тоже не стоило бы увлекаться.

— Знаю, — кивнул я, — Но сейчас… Сейчас лучше так.

Мы замолчали. Внутри башни вновь что-то ухнуло. От стены отломился здоровенный кусок и рухнул вниз. Послышался треск камня. В воздух взметнулось облако серой пыли. А когда она осела, стало видно, что проход внутрь намертво завален. Лишь сквозь небольшую полоску, оставшуюся между камнями и верхом дверной арки всё ещё просачивались тонкие струйки дыма. Огонь медленно но верно спускался к первому этажу.

— Это… и правда было необходимо? — тихо спросила Айлин. Её голос нервно дрожал, — Может… Стоило всё-же согласится с ними. В конце-концов мы ведь могли разбить отряд на пять или шесть групп и вывезти бумаги по частям. Может так и удалось бы прорваться до границ империи. А там уже…

Я покачал головой.

— Из нового Гронесбурга две дороги. Одна в воющие степи. Другая — вдоль горного хребта. На одной группы бы встретили Алерайцы. А на другой нас бы перехватили наши старые враги и наши бывшие союзники. До границ империи, быть может, кто-то бы и добрался, но… — я снова затянулся и выпустил струю дыма, — Слишком многое всё равно бы попало в руки к врагу. А кроме того наши ребята — не расходный материал. Даже во имя великой идеи и мифического «светлого будущего».

Вихрь в дальнем кольце поляны начал медленно распадаться. Молнии бившие из медной сферы, летавшей в его центре в почву, стали похожи на тонкие ниточки. А спустя несколько мгновений и вовсе пропали. Шар с глухим стуком ударился о землю. Следом на неё посыпались травинки и мелкие камушки. Мир начинал залечивать нанесённую ему рану.

— Как думаешь, они правда верили в это самое «светлое будущее»? — голос девушки всё ещё едва слышно подрагивал.

— Сложно сказать, — я сделал ещё одну глубокую затяжку, — Может и правда. А может их мотивы были куда более мелочными. Увидели возможность лёгко и быстро возродить своё братство, а заодно расправиться с врагами. Они ведь один раз уже выпустили на волю смертельно опасную дрянь, положившую кучу народа. Просто чтобы отомстить. Сейчас, боюсь, нам остаётся только гадать, что именно ими двигало. У них самих мы уже точно не спросим.

— А сам, что думаешь?

— Я… — я на мгновение замер, пытаясь собрать в кучу мысли, медленно утопавшие в густом сладковатом тумане, — Я думаю, что в нашей истории ученики Фауста не сделали никаких выводов из деяний своего учителя. Прельстились его знаниями и решили пойти прямиком по его стопам, думая, что не повторят уже совершённых ошибок. Кто-то должен был им помешать. Иначе бы всё могло кончится десятком таких «Душеловов». Или дюжиной башен, с дюжиной урочищ. Или ещё чем похуже…

— Какого Фауста? — голов Айлин наконец-то перестал дрожать. В нём послышались удивление и заинтересованность.

Я невольно улыбнулся. Улыбка вышла кривой. Вымученной. Изогнулись лишь одни уголки губ. И всё-же я был рад, что она тоже потихоньку приходила в себя.

— Как-нибудь потом расскажу. Там длинная история, — я выпустил струю дыма, — Сейчас могу сказать одно. Если я ещё раз попробую подписать нас на такое дерьмо, то можешь съездить мне по зубам.

— Боюсь, мы тогда очень быстро придём к тому, что мне же и придётся тебя кормить с ложечки жидкой кашей, — улыбнулась девушка.

Мы снова замолчали. Со стороны пролеска, отделявшего башню от топей, послышался тихий треск. Рвалась паутина. Её омертвевшие нити клоками опадали на землю. Они уже не могли никому нанести вреда.

— И всё-таки… Ты уверен, что мы всё правильно сделали? — спросила Айлин, — Что мы только что не лишили этот мир будущего?

Я молча вытряхнул пепел на землю. Растёр сапогом. Убрал трубку и свёрток обратно в сумку. Встал. Повернулся спиной к башне. И подставил лицо солнечным лучам. Живым и тёплым. Расплескавшимся ярким багрянцем по чистому небу. Тяжелые свинцовые тучи рассеялись. Их во мгновение ока разметал тёплый, летний ветер, впервые за семь долгих лет заглянувший в эти края. Теперь по небосводу плыли лишь несколько небольших перистых облачков, медленно догоравших в лучах заката.