Чтение онлайн

Короткий, рубящий удар наотмашь, сверху вниз. Трещит рвущаяся одежда. Лопается кожа. Рана стремительно набухает красным. Маг снова падает. Скребёт обломанными ногтями по старым, истёртым ступенькам. Хрипит, пытаясь что-то сказать.

— Это всё было ради них… Ради…

Моя рука хватает его за обрывки одежды. Подошва ботинка упирается в шею, прижимая голову к каменным ступенькам. Отвожу её чуть назад и… сквозь тяжелый стук кровяных молотков, пытающихся проломить мне виски, прорывается отчаянный крик Альберта.

— Нет, погоди.

Удар. Хрустят крошащиеся зубы. Кожа на щеке Душелова лопается, обнажая красное мясо. Челюсть выворачивается под неестественным углом. Ещё один удар. Хрустят кости. Обросший патлами череп слегка сплющивается. Глубоко посаженные глаза начинают вылезать из орбит. И ещё. Череп лопается. Ошмётки мозгового вещества, перемешанные с кровью, слизью и белыми осколками выплёскиваются на ступеньку. Тело Душелова в последний раз рефлекторно дёргается и замирает. Теперь уже навсегда.

Я с трудом разжал онемевшие пальцы. Шумно выдохнул. Убрал меч в ножны. Снял с руки латную рукавицу. Отёр вспотевший лоб тыльной стороной ладони. И только потом заметил взгляды магов. Взгляды, полные разочарования и осуждения.

— Ты только что убил самого умного человека на всём континенте, — с горечью бросил Альберт, не отводя взгляда от разможжённой головы Душелова. Я криво ухмыльнулся ему в ответ.

— Не думаю, что когда-нибудь об этом пожалею, — затем ткнул пальцем в «панель управления», — Установка ваша. Выключайте это дерьмо, пока у нас тоже не спеклись мозги.

— Боюсь, мозги единственного человека, который знал как это сделать, уже спеклись, — покачала головой Сюзанна, — Вернее, сейчас растекаются по ступенькам.

— Сомневаюсь, что он бы стал нам помогать, — холодно заметила Айлин, — Скорее всего бы навешал лапши на уши и либо бы попытался убить в процессе, либо сделал бы всё ещё хуже, чем оно есть сейчас. Нет, тут с самого начала не было шансов.

— Звучит так, будто у тебя есть какое-то предложение, — я поднял одну бровь, пытаясь понять, к чему она может клонить. Впрочем, в следующий миг девушка сама об этом поведала.

— Вот там, — она ткнула в сторону стеллажей, усыпанных свитками, — Вполне могут быть нужные нам сведения.

— Ты думаешь, он писал сам для себя инструкцию? — в голосе Сюзанны сквозила сомнение. Тем не менее колдунья подошла к стеллажу и начала перебирать свитки.

— Даже если нет, то там наверняка должны были остаться её чертежи, — возразил я. Встал со ступенек и тоже направился к стеллажам, — Он ведь не сам всё это построил. Наверняка нанимал мастеровых. Можно попытаться и по ним понять, как перекрыть этой дряни кислород. Так что давайте искать. У нас не так много времени.

Альберт покачал головой, но всё-таки подошёл к заваленному бумагами столу и тоже присоединился к поискам. Зашуршала бумага. Перед глазами начали мелькать закорючки. Схемы. Обрывки текста, написанные неровным, дёрганным почерком. Большая часть бумаг не содержала в себе нужных нам сведений. Там были ссылки на какие-то неизвестные трактаты, зарисовки органов, описание способов вырастить плоть из неорганический соединений, записи отчётов…

— По крайней мере, теперь понятно, ради чего он всё это устроил, — бросила Сюзанна, продолжая копаться в бумагах.

— И зачем? — поинтересовалась Айлин, листая какую-то пыльную книгу.

— Проклятие бессмертия, — ответила колдунья, — Оно, к сожалению присуще всем существам, задержавшимся на этом свете дольше обычного. В том числе и магам.

— Проклятие? — недоверчиво хмыкнул я, откладывая очередной свиток в сторону, — Вот уж никогда бы не подумал, что это можно назвать проклятием.

— Поживи с наше — поймешь о чём речь, — колдунья покачала головой, — Это непросто принять, что всё вокруг тебя стареет и умирает, а ты… остаёшься. Сначала, конечно, это понимание вызывает дикий восторг. Который затем перерастает в ужас, когда понимание трансформируется в осознание. Этот ужас проще пережить, когда ты находишься среди других, подобных тебе. Но человек, которому ты только что разможжил голову, всегда стоял особняком от нашего братства и предпочитал уединение — обществу, — Колдунья вновь отвлеклась и ткнула свитком в сторону портрета, — У Адальберта очевидно была семья. Из самых обычных людей. Мы, в нашем братстве не поощряем такого, по понятным причинам. Это лишь усугубляет ужас осознания. Но он пренебрёг этим запретом. И когда его жена и дети скончались от старости или болезни, он сломался.

— Ты хочешь сказать, всё это дерьмо было нужно лишь для того, чтобы… — начал было я, но колдунья меня перебила.

— Да. Он пытался воссоздать собственную семью. Вернуть им жизнь или слепить их заново, — Сюзанна отложила в сторону свиток и вытянула с полки новый, — Весьма… забавно, конечно, сравнивать мелочность с его целей с масштабом открытий. Я бы даже сказала, что смотрится это совсем уж нелепо. Впрочем, великие открытия совершались и по более нелепым причинам. Зачастую и вовсе — случайно.

— Пока вы там языками мололи, я кое-что нашёл, — за нашими спинами раздался голос Альберта. Мы повернулись и подошли поближе.

Маг держал в руках внушительных размеров пергамент, на котором красовался грубый, но очень уж узнаваемый рисунок. Чертёж всей башни. Там были зарисованы все пять этажей. Пятый, крыша которого частично обрушилась содержал в себе нечто вроде «приёмника-передатчика» поддерживавшего устойчивый сигнал с завесой, четвёртый — комната контроля и управления. Третий — лаборатория. Второй — хранилище энергии и химикатов. Первый и подвальное помещение — что-то вроде системы сброса и заземления. Там была ещё целая куча разных пометок, нам непонятных. Но, судя по просветлевшим лицам магов, им они говорили о многом.

— Как думаешь, этого хватит? — спросил Альберт у Сюзанны.

— Более чем, — кивнула она, забирая у колдуна свиток и направляясь к установке, — Идём. Это не должно занять много времени.

Они встали напротив панели и принялись колдовать над рычагами, изредка перебрасываясь короткими фразами. Айлин же легонько толкнула меня локтем в бок.

— Я тоже кое-что нашла, — сказала она, сунув мне в руку очередной свиток. Я подошёл к столу. Сгрёб кучу бумаг на пол, освобождая себе место. Развернул его. И замер.

Со старого, пожелтевшего от времени пергамента на меня смотрел до боли знакомый металлический «гроб». «Гроб», который я много раз видел в своих снах. И последствия воздействия которого наблюдал вживую, глядя на то, как душелишенному отрезают ухо. Там была изображена «железная дева».

— Это ты удачно вытянула, — хмыкнул я, пытаясь разобраться в кривых закорючках, которыми был исписан лист.

— Смотри сюда, — девушка ткнула пальцем в небольшой эскиз, расположившийся в левом нижнем углу пергамента.