Чтение онлайн

— Стоит только одному человеку обмолвиться несколькими словами с другим или перемигнуться с несколькими коллегами на обеде с банкирами, как они поймут, что упустили прекрасную возможность, и сами захотят приехать сюда, — предрекал Тэлли. — Сиди и жди. Мне уже обещали статью в журнале о путешествиях «Америкен Экспресс», а в апреле мы появимся в журнале «Форбс». На «конкорд» будут проданы все билеты для крикливых торговцев с Уолл-стрит, стекающихся сюда вместе с секретаршами, и тут неважно, что делает фунт с долларом. Нас должны наградить Британские авиалинии!

— А нам нужна награда от руководства по гостиничным путеводителям, — заметила Нелл. — Надеюсь, Мичлин в Эго Руней не задержатся с визитом.

Капиталовложения Маклинов в Талиску достигли огромных сумм, и часто ночью в своей комнате, подсчитывая их в уме, Нелл съедала целый пакет шоколадных бисквитов, чтобы умерить панику из-за превышения кредита.

Тэлли привык к счетам на миллионы фунтов. На товарных биржах он регулярно оперировал восьмизначными цифрами. Он понимал, что эти серьезные деньги всегда обращаются в мире, и, несмотря на почти ежедневную статистику, сообщающую о неудачах в бизнесе, он не терял уверенности, что найдутся люди, готовые легко расстаться с крупными суммами, если их убедят, что то, на что они потратятся, должно им прибавить общественный вес.

Для Тэлли Талиска была чем-то вроде содержанки — прекрасной и желанной, обладание которой требует заботы и затрат, которую другие должны домогаться и которой он — за настоящую цену — может и поделиться. Именно он устанавливал цены, выставив такой внушительный тариф на гостиничные комнаты и на обслуживание, что Нелл запротестовала, боясь, что никто вообще не приедет.

— Посмотрим, — сказал Тэлли, хитро улыбаясь. — Люди заплатят хорошие деньги за все, что им по-настоящему захочется, и они захотят поехать на Талиску, потому что это райский уголок. Единственное, что нам нужно предпринять — это сделать все, чтобы о ней стало известно.

Алесдер Макиннес сделался частым гостем, любезно привозя контракты для подписи и возвращая проверенные документы, чаще даже не ожидая, что Тэлли или Нелл приедут в Оубен.

— Мне удовольствие составляет уезжать из конторы, — объяснял он им, — и мне приятно наблюдать, как продвигается перестройка.

Несмотря на то что она первая с ним познакомилась, Нелл заметила, что хотя он и не прочь был с ней поболтать, но решать более важные дела предпочитал с Тэлли.

Нелл все больше замечала, что люди считают Талиску заслугой Тэлли. А ведь идея о перестройке замка в отель пришла в голову ей первой, и именно она выбрала почти всю мебель, керамику, фарфор, стекла, все ткани и ковры, а также подобрала цветовые гаммы — вплоть до постельного белья и полотенец. Ее брат все это присвоил так, как он овладевал женщинами — решительно подавляя своей силой воли, и тут Нелл заметила, что сведена на положение младшего, почти до одного только имени на документах. Она понимала, что это уже становится какой-то навязчивой идеей, но не могла от нес избавиться; и это мучило ее все сильнее, по мере того как отель расширялся. Тэлли нанимал все новых сотрудников во время своих разъездов, и в результате этого (хотя им сообщалось о партнерстве) все они старались угодить скорее ему, чем ей. Именно Тэлли они считали «боссом». «Не из-за полноты ли они не принимают меня всерьез? — начинала задумываться Нелл. — Возможно, излишний вес — это помеха», — думала она.

Исключением был Калюм. Если он с кем-либо заговаривал, то обычно выбирал Нелл, и однажды в середине марта он любезно пригласил ее в кухню. Сначала она просто наблюдала, чистила и резала фрукты — к радости Крэга, но потом начала суетиться у печей и духовок, приготовляя супы и жаркое, вымешивала и взбивала тесто. Калюм ничего не выпекал, не делал тортов и в свои блюда добавлял сливок совсем немного. Все молоко, надоенное от двух джерсейских коров, сепарировали, а из сливок приготовляли деликатесный сыр «Талиска», который предлагали к десерту на обед, подавая со свежими пряными травами из сада, или запекали в тесте. Там, где по рецепту было необходимо молоко, использовали обезжиренное. Калюм сам составлял и готовил соусы и особое жаркое, которые должны были прославить его кухню. Овощи Калюм тушил, супы загущал яйцом или осветлял, соусы чаще всего разбавлял жирными бульонами из костей или пюре, чем маслом, а фруктовые десерты обычно покрывал взбитым белком, а не взбитыми сливками. Каждое блюдо было необычайным по вкусу, деликатесным, и гости просили добавки, если обед из пяти блюд их не насыщал. Нелл и Калюм считали, что их клиенты должны уходить из столовой сытыми, но не до такой степени, чтобы у них была испорчена печень и их клонило бы в сон. Конечное их намерение было таково: гости Талиски должны уезжать отдохнувшие, посвежевшие и с новыми силами; самое главное — чтобы им хотелось приехать снова.

— Я думаю, у нас возникла трудность, мисс Маклин.

Нелл с раздражением отметила, что Роб Фрэйзер всегда использует в речи двусмысленное женское обращение, когда разговаривает с ней, делая ударение на «мисс», и она находила это довольно неприятным. Ей не удалось убедить его обращаться к ней по имени, и она не могла не чувствовать, что в его словах есть какой-то странный подтекст. Как садовник — мастер-на-все-руки — Роб был загадкой: он был очень квалифицированным специалистом, изучал геологию в Эдинбургском университете, а потом работал в Национальном геологическом управлении. Но год назад он оставил свою службу и стал бродягой, подрабатывая время от времени, и, до работы в Талиске, жил почти без средств к существованию. Отзывы о нем из Управления были, однако, хорошие, и Тэлли не возражал против того, чтобы дипломированный геолог копался в огороде или доил коров, если именно это он хочет делать.

Нелл почему-то всегда находила, что ей трудно встречаться с Робом взглядом. Глаза у него были желто-коричневые и слегка светились, и всегда казалось, что они хотят добавить что-то недосказанное к земным словам, которые произносят его уста. Роб был темноволосый и носил длинные волосы; его обычно напряженное лицо иногда озарялось ослепительной улыбкой, открывавшей крепкие белоснежные зубы. Нелл находила в нем что-то от молодого Шона Коннери, до того, как его одели в смокинг и заставили выступать перед публикой.

— Какая трудность, Роб? — неохотно спросила она. Он нашел Нелл в углу кладовой, где она пересчитывала туалетные принадлежности и горела желанием поскорее отправиться в кухню, потому что Калюм обещал ей показать, как осветлять консоме.

Роб прислонился к дверному косяку, загораживая Нелл выход. Он улыбался и поигрывал тонким кожаным ремешком, который обычно носил на шее.

— Путешественники, — сказал он. — Я их увидел, когда прибивал у моста новый знак. Они стали лагерем на поле Мак-Кэндлиша.

— Какие путешественники? — спросила Нелл, покорно прервавшись в середине подсчета количества туалетной бумаги, поняв, что вынуждена будет начать счет сначала.

— Вы их знаете — они называют себя «путешественниками Нового Века». Они переезжают на старых автобусах и фургонах с места на место. Большинство из них живут как бродяги.

— Так, как и вы жили? — Нелл спросила, не подумав, что лучше бы не спрашивать.

Роб нехотя улыбнулся:

— Да, мисс Маклин, как и я жил. Вот почему я знаю, кто они такие — от них одни хлопоты.

Нелл вздохнула раздраженно.

— О Господи! Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду. У нас и так достаточно хлопот, когда осталась неделя до открытия гостиницы. Почему это они еще добавят хлопот?

— Сейчас их еще немного, но это только первые бродяги. Сюда явится еще больше, если они найдут хорошую стоянку. Еще сотни.

Наконец Нелл поняла смысл его слов.

— Сотни — прямо у нашего порога? Ох, нет! Вы говорите мне, что наши гости будут прокладывать себе дорогу через толпу бродяг, чтобы сюда попасть? — Она ударила амбарной книгой по мешку с овсяной мукой. — Пойдемте, вы покажете мне их.

Вездеход стоял во дворе перед кладовой. В возбуждении Нелл села за руль и, поддав газу, разметала гравий из-под колес. Роб вцепился в приборную доску так, что даже побелели костяшки пальцев.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Они никуда не денутся.

Свежий новенький знак на конце моста гласил: «Гостиница «Остров Талиска» — настоящий райский уголок». Элегантная надпись, на кремовом фоне ярко-синим цветом. Голубые цветы скабиозы, выбранные в качестве знака гостиницы, завитками украшали края. За окном, в поле, заросшем длинными коричневыми перезимовавшими травами и озимыми культурами, широким кольцом припарковались разноцветные машины. От разведенных повсюду костров в небо поднимался дым, а несколько голодных собак с надеждой разрывали кроличьи норы. Ворота были открыты, двери их провисли, и Нелл проехала через них. Вездеход понесся, ошалело перелетая через ямы и бугры необработанного луга. Машина остановилась, не доехав несколько ярдов до разноцветного двухэтажного автобуса, покрытого надписями, сделанными из спрея.