Чтение онлайн

— А как насчет постановлений по здравоохранению? — с дрожью в голосе спросила Нелл. — Наверняка у властей есть возможности следить за чистотой природы. Ведь скоро пролив станет грязным.

— Совет посылает инспекторов, — объяснил Алесдер. — Они убедятся, что вырыты ямы для уборной и есть источник питьевой воды.

— Но они уборной не пользуются, — прогремел голос Тэлли. — Под мостом уже полно куч.

— Это отвратительно! — вскричала Нелл. — И они на своей стороне пролива не остаются. У нас уже есть масса доказательств, что они бывают на острове. Мик нашел капканы на кроликов на восточном лугу. Если коровы попадут ногой в капкан, то могут сильно пораниться.

В самом деле сообщение Мика за завтраком в это утро привело в замешательство всех работников. Приятель Роба, сельскохозяйственный рабочий, был крепким и словоохотливым ирландцем из Глазго, по имени Мик Линэгэн, который обучился сельскохозяйственным работам и садоводству на ферме в сельскохозяйственной школе по «перечню Д» для молодых правонарушителей, куда его послали в шестнадцатилетнем возрасте после того, как Совет по делам несовершеннолетних в Глазго объявил его «закоренелым мошенником». Выйдя в девятнадцать лет из школы, он нашел работу на ферме и в город больше не вернулся, избежав таким образом городских соблазнов, повлиявших на его пренебрежение к закону. Поэтому у него была хорошая характеристика, и он явился в Талиску с блестящими рекомендациями от своего предыдущего работодателя, животновода из Эйршира. Когда нужно было заниматься коровами в Талиске, опыт работы Мика с рогатым скотом оказался очень кстати. Подоив коров и снова отведя их на пастбище, как обычно, Мик вернулся на завтрак и описал капканы, которые нашел, а также смело объявил, что считает Марсали «невестой быка». «Ее нужно обработать», — добавил он с глупой усмешкой и разрумянился. Опрошенный затем Тэлли, Мик сообщил, что у Марсали все признаки течки и что если ее оставить без свидания с быком, удой начнет снижаться.

Под хриплый и веселый смех остального персонала Тэлли уставился тупо на Мика и наконец спросил, что он предлагает.

— Ну, если вы не хотите иметь дело с быком, вам нужно позвать зоотехника, — просто сказал Мик. — Местный союз фермеров знает номер спермы.

Договорились с местным агентством по искусственному осеменению, которое согласилось как можно скорее заказать подходящую сперму быка джерсейской породы. И все это, подумал с кривой улыбкой Тэлли, займет времени меньше, чем разбить яйцо за завтраком!

— Полиции глаз нельзя спускать с лагеря, — продолжал участливо Алесдер. — Вам нужно сообщать обо всех случаях нарушения закона с их стороны.

— Вы виделись с Мак-Кэндлишем? — спросил Тэлли. — Разве его не волнует, что они разорят его ферму, затоптав его луг? Кроме того, у них множество диких собак, которые наверняка дерутся с его злыми псами. — Тэлли уже имел неприятную встречу с собаками Мак-Кэндлиша, стерегущими стадо.

Возвращаясь однажды ночью из «Оссиана» в сильном подпитии, он должен был бежать бегом к мосту и только-только успел захлопнуть кованые ворота перед их щелкающими и оскаленными зубами. Ворота управлялись с помощью электроники, и из дома за ними следила телекамера, расположенная высоко на одной из шотландских сосен. Они могли их держать закрытыми перед бродягами-путешественниками, но беда в том, что тут были свои недостатки. Они не могли установить постоянный контроль на мониторе, приказывая открывать ворота нужным гостям. А закрытые ворота отпугнут клиентов, которых ни один новый отель не может себе позволить упустить.

— Я видел Мак-Кэндлиша и должен признать, что он кажется каким-то непробиваемым, — ответил Алесдер. Он хотел успокоить Нелл, но сознавал, что его слова только все усугубляют. — Он сказал, что столько, сколько будут находиться путешественники, они могут пользоваться местом. За это они заплатили.

— Этот мужик — жулик! — воскликнул Тэлли. — Хотел бы я знать, сколько он с них за это содрал.

— По крайней мере он-то получил компенсацию, — мрачно пробормотала Нелл. — И можно поклясться, что он уже получил дотацию от ЕС за то, что не обрабатывает это поле. Он все время потешается над банком, а вот нам в конце концов придется объяснять какому-нибудь высокомерному банкиру-кредитору, почему люди не горят желанием пробираться через множество старых машин и немытых тел, чтобы добраться до нашего роскошного отеля. — Нелл повернулась к Алесдеру со страданием на лице. — Ах, Алесдер, может, вы хоть что-нибудь можете сделать?

После всех встреч и заключения сделок в течение последних шести месяцев они, наконец, стали называть друг друга по имени.

— Боюсь, что нет, Нелл. — Алесдер выразился очень точно, сожалея в то же время о сути своего ответа.

— Господи! Какого черта брать юриста, который не может пользоваться законом? — сердито вспылила она.

— Успокойся, Нелл, — пробормотал Тэлли. — Это вина не Алесдера. В конце концов, большинство гостей с Востока прилетают на вертолете, и им не нужно бежать через толпу отвратных путешественников. Господи, только взгляните, видите? Их стало еще больше. Их просто сотни!

— Боюсь — у ваших ворот волки, — с бессильным сочувствием заметил Алесдер.

— Они больше похожи на проклятых змей в траве, — возразила Нелл, отходя к подъездной дороге, не в силах стоять и смотреть, как еще одна процессия из дребезжащих машин подъезжает к их райскому уголку, созданному с такой заботой и тщанием.

Домашнее торжество перед открытием гостиницы на Талиске вынуждены были проводить за закрытыми дверями. К Страстной пятнице собралось столько путешественников, что внушительная коллекция старых машин, отчаявшись найти пристанище на поле Мак-Кэндлиша, теперь заполонила весь зеленый луг прямо у моста. Только узкая полоса шоссе осталась открыта для сквозного проезда, а так как путешественники со временем узнали, кому принадлежит черный «БМВ», каждый раз они встречали его богатым набором насмешек и мяуканья. Алесдер Макиннес истощил все способы судебного воздействия, какие только возможны, чтобы гарантировать персоналу гостиницы и ее гостям беспрепятственный и спокойный проход, но пачки бумаг с копиями решений суда мало что значили для бродяг-путешественников. Как разъяснял Алесдер отчаявшейся Нелл, они в конце концов никому не причинили никакого физического вреда; просто они сделали приезд и отъезд с острова делом не слишком приятным. А кроме того, путешественники распространили зловоние, и Килиш уже перестал быть таким сказочно прозрачным, как прежде. Течение пролива было то сильнее, то медленнее — в зависимости от прилива и отлива, — но он не мог совладать с волной свежих стоков из лагеря путешественников.

— Ну, старина, — говорил, растягивая слова, пробивший себе дорогу Дэйвид Гедалла, приветствуя Тэлли на большом вымощенном дворе замка. — Тебе наконец-то удалось заловить своих кредиторов.

— Да-да, — отвечал Тэлли, быстро отступая назад, как делали обыкновенно друзья в Сити. — Mea чертова culpa [15] ! Каков бардачок! Похож на Алькартрас, верно? Ну, что ж, во всяком случае, эта тюрьма выглядит более комфортабельной. Пойдем взглянем на твою камеру. Если Кэролайн понравятся твои мускулы, у тебя появится шанс добиться успеха, забив мяч.

— Отказываюсь от такого необыкновенного способа охоты, — весело ответил Дэйвид, идя следом за другом по главной лестнице. — У меня уже в работе другие планы, — добавил он так тихо, что Тэлли не расслышал.

— Вида на море не получишь, пока не заплатишь за это, сколько положено, — сообщил Тэлли, открывая дверь в комнату Дэйвида на втором этаже. — Боюсь, что тебе это покажется немного неинтересным.

— Ого! — Дэйвид даже присвистнул в восхищении, когда вошел. — Немного скучновато, конечно.

Ему отвели единственную сдаваемую клиентам комнату, из которой не открывался вид на пролив. Она располагалась над квартирой Тэлли, которая помещалась над кухней, но, чтобы компенсировать отсутствие развлечения для глаз, внутри Нелл обставила и украсила ее с особенной заботой. Одна из оригинальных кроватей с пологом, на четырех ножках, была перенесена сюда с нижнего этажа и полностью отреставрирована; резные дубовые стойки украшали позолоченные листья и ярко-голубые занавеси, заканчивающиеся вверху балдахином, сплетенным из золотой тесьмы. Тут стояли ярко-голубые, с золотой набивкой на ткани кресла, окружавшие красивейший инкрустированный стол из розового дерева с вазой с весенними цветами. Из той же ярко-голубой ткани были сшиты занавеси на окнах, богато украшенные кистями и обшитые золотом, чтобы как-то смягчить и заключить в раму суровый скалистый ландшафт за стеклом — с травой и голыми застывшими деревьями. Стены, покрашенные не кистью, а валиком, были бледно-зеленого цвета, с фризом [16] , который Лео нарисовал кистью, — изображение скабиозы волнистой линией тянулось на уровне головы по всем стенам комнаты. Эта комната была элегантной и покойной, и она вызвала восхищенный свист Дэйвида.

— Чувствую здесь руку Нелл, верно? — поинтересовался он.

— Да, девушка помешалась на полевых цветах, — сказал Тэлли, указывая на орнамент на стене. — Она все комнаты обозначила по названиям цветов, которые цветут на острове, а это ее любимый — скабиоза. Она называет его эмблемой Талиски. Лео тут недели провел, вырисовывая в каждой комнате фризы. Он так устал от этого, что еще и не приступал к картине на стене по моему заказу в спортивном зале. Может, ему все равно, но на его месте, после всех этих лепестков и ростков, я бы с удовольствием порисовал для разнообразия обнаженное женское тело.