Чтение онлайн

признании прав материнства жалобщицы на сына Знау-

ра, «силой отобранного в младенческом возрасте баделя-

тами Кубатиевыми, врагами пролетариата и мировой ре-

волюции»...

Писарь налил полный стакан первача и уставился

на Знаура.

— Теперь ты — законный сын своей родительницы!

Кончилась власть Кубатиевых. Иди к своей мамаше и

скажи: «Принимай в дом молодого хозяина — наслед-

ника!..»

— Вот это да! — подхватил Костя. — Мы хорошо

знаем тетю Хадзи, но она раньше ничего не говорила о

том, что Знаурка — ее сын...

— Боялась Кубатиевых, — объяснил писарь. — По-

том, после переворота, приходила, спрашивала. Я сам пи-

сал ей прошение —задаром; потому что это есть акт че-

ловеколюбия.

Писарь еще выпил. Отдавая ребятам справки, про-

должал:

— Ибо товарищ Микитенко есть душевный и сердеч-

ный человек. А хотят его выгнать, говорят, пьяница. Нет,

брат. Я пью, но ума не пропиваю и у других не занимаю...

Тяжелая голова писаря клонилась к столу. Некоторое

время он дремал. Открыв глаза, увидел, что в комнате

никого нет. Рявкнул:

— Кто растоптал души моей цветущий сад?.. Кто?!

В это время Знаур, Костя и Ахметка быстро шагали

к окраине села.

— Придем к ней и скажем, — взволнованно говорил

Костя,— вот тебе, Хадзи, твой сын, а мы его друзья.

Угощай!

— Зачем — «друзья»? — возразил Ахметка. — Ска-

жем — братья. Раз на войну едем, значит, братья. Так

говорил дядя Абдулла, красный командир. Клянусь.

Знаур шел, глядя куда-то в сторону. Он всеми силами

старался скрыть слезы.

Экспедиция

Бывают в Северной Осетии дни среди лета, когда

подует внезапно с севера ветерок, закурится Столовая

гора над Владикавказом и прозрачно-синее небо сме-

89

нится водянистой мутью. Ни дождя, ми солнца —

парит.

В один из таких дней член иностранной благотвори-

тельной миссии мистер Стрэнкл выехал в первую экспе-

дицию для сбора лекарственных трав и раздачи посылок

голодающим детям горцев.

Экспедиция на подводах и верховых лошадях двига-

лась в сторону селения Ардон. Мистер Стрэнкл сидел в

коляске рядом с хозяином дома, в котором гостила мис-

сия, Ираклием Спиридоновичем Керакозовым. Хозяин

правил парой лоснящихся на солнце кабардинских ры-

саков. Сзади на почтительном расстоянии ехали два во-

оруженных всадника из "охраны миссии, любезно предо-

ставленной почетным гостям ревкомом Терской области.

За всадниками двигались две подводы, груженные по-

дарками— мешочками спресованной муки,— и одна по-

возка с продовольствием и кухней экспедиции. Старшим

в обозе был вольнонаемный служащий миссии Богдан

Богданович Злыдень, бывший чиновник интендантского

ведомства канцелярии атамана Войска Терского. С ним

на бричке сидел переводчик и проводник, сухой старик

с козлиной бородкой. Звали его Габо. Он вполголоса

тянул старинную осетинскую песню.

Мистер Стреикл за неделю коротко сошелся с Ирак-

лием Спиридоновичем и часто вел с ним разговор на из-

любленную тему — о жестокости русской революции.

Стрэнкл был откровенен, того же требовал и от собесед-

ника. Керакозов находил большое удовольствие в том,

что иногда выводил из равновесия обычно невозмутимого

гостя беспощадной "логикой своих суждений. Случалось,

что при этом Стренкл вынимал изо рта неизменную сига-

ру, громыхал своим жестким басом: «Ставлю сто фунтов

против десяти, что вы — большевик, мистер Керакез!»

От этих слов Ираклий Спиридонович закатывался смехом

и говорил сквозь слезы: «Ох, ох... Рад бы в советский

рай, да грехи не пускают...»

С экспедицией повстречался вооруженный винтовка-

ми отряд молодых бойцов. Передние несли плакат: «На

Врангеля!» Некоторые бойцы были в черкесках и с кин-

жалами на поясах.

— Горцы, — заметил Керакозов. — Пожалуй, все осе-

тины, хотя нет, ингуши тоже — вот тот, в старой плисо-

вой черкеске и высокой шапке...

90

Недобрым взглядом проводил колонну мистер

Стрэнкл, Керакозов затаил лукавую усмешку.

— Добровольцы, — сказал он.

— Я намерен собирать большой документальный ма-

териал о расправах большевиков над беззащитными

пленными. Будет книга — капитальный труд...

— О! Я не сомневаюсь, вы напишете такой труд. Но

коммунисты тоже напишут о вас, мистер Стрэнкл, може-

те не сомневаться! — с ухмылкой заметил Керакозов.

— О нас! — Прежде равнодушное бронзово-красное

лицо его выразило крайнее удивление.

— А кто же казнил за Красноводском членов бакин-

ского советского правительства? Не думаете ли вы,

мистер Стрэнкл, что большевики забыли про эту воль-

ность британских гостей?

— Вы говорите их языком, мистер Керакез!

— Я просто откровенен с вами, — спокойно улыбаясь,

отвечал Керакозов.

— Благодарю,— с раздражением продолжал мистер

Стрэнкл. — Но ликвидация бакинских красных комисса-

ров продиктована соображениями высшей гуманности.

— А-а, это — милость!

— Мы считали долгом цивилизованных людей и

джентльменов помочь тем, на кого напали узурпаторы.

— Я понимаю вас, мистер Стрэнкл. Но рабочие Баку

считают не вас, а себя хозяевами нефти и всех богатств,

нажитых на ней.

— Где ваши роскошные магазины, мистер Керакез? Где