Чтение онлайн

— Учиться? Хорошее дело. Откедова у тебя пиро-

ги-то?

— От похорон остались.

— Знатно угощают осетины на похоронах. А на что

тебе ячейка?

— Просто так.

— Бывает ячейка партейная. Бывает для подростков,

как ты. Рекесеме называется.

— Рекесе... Они там учатся?

— И учатся, и воюют — всему свой час. Бедовые го-

ловы! Мировую буржуазию хотят порешить. Да ты, хло-

пец, заходи к ним, не сумлевайся.

Знаур неуверенно побрел в окружком РКСМ. В длин-

ном полутемном коридоре услышал голоса.

— Я уже вам разъяснил, товарищ, — говорил кто-то

резким металлическим тенором,—в Ленинский Комсоюз

молодежи принимаются выходцы из пролетарской среды.

Секретарь окружкома уехал в Ессентуки, на фронт. Все

уехали. Я, как руководитель общего отдела, самостоя-

тельно не могу произвести оформление. Не имею полно-

мочий. Пишите заявления в первую инстанцию. Там

разберутся.

— На какую еще «станцию»?

Знаур остановился. «Ведь это же голос Кости Коня-

* О л и б а х /осет./ — осетинский пресный пирог с сыром.

83

хина! О, аллах! Неужели ты покровительствуешь мне!

Вот повезло!..»

— В ячейку пишите. Она там, где прежде был сель-

ский ревком.

— Никакой там ячейки нет, — возразил Костин го-

лос.

— Нет? Значит, ушла на фронт. Ничем помочь не

могу.

— Как же быть нам? В добровольцы не принимают,

если не записался в молодежный союз...

Знаур подошел ближе и уже ясно различал говорив-

ших. В одном из них узнал своего друга. Костя обра-

щался к бледнолицему человеку в бронзовых очках, го-

ворил запальчиво, каждое слово подкрепляя жестами.

Загнутый вверх усыпанный красными веснушками нос

от натуги покрылся испариной. Над озабоченно смор-

щенным лбом торчал рыжий чубчик.

Рядом с Костей стоял какой-то черномазый маль-

чуган в залатанном коричневом чекмене.

— Позвольте. — сказал очкастый. — А сколько вам,

собственно, лет?

— Шестнадцать с половиной, и Ахметке шестнадца-

тый, хотя он ростом маленький.

— Вот видите! — развел руками завдел. — Какой чу-

дак примет вас в Красную Армию в таком нежном воз-

расте! Не понимаю, зачем вы только отрываете людей

от работы! — и он направился к своему кабинету.

— Пойдем, Ахметка, в призывную комиссию! Раз

твой дядя красный командир, а мой отец погиб за сво-

боду на фронте, значит, нас возьмут. Для нормальности

скажем, что никакого Комсоюза здесь не было и нет.

Один только индюк с печатью сидит.

— Давайте без оскорблений, товарищ! — послышал-

ся из-за приоткрытой двери металлический тенор. Дверь

распахнулась и худощавый молодой человек в очках

подошел к ребятам. Он улыбнулся и, как будто сбросив

с себя маску официального достоинства, заговорил прос-

то, душевно.

— Вот что, ребята. Хотя, по-вашему, я «индюк с пе-

чатью», но вижу, что вы пролетарские ребята и рветесь

в бой. Могу вам дать совет: поезжайте «зайцами» в

Ессентуки, разыщите штаб красной Южно-Осетинской

бригады и скажите, что вы — добровольцы сверх раз-

84

верстки. У них там, говорят, есть целая учебная рота

воспитанников-подростков.

Подумав, завдел добавил:

— Только вот что. Нужно захватить с собой удостове-

рения из сельсовета — кто вы такие и сколько классов

окончили. Иначе вас по дороге зафиксируют.

— Как «зафиксируют»! — Костя удивленно вскинул

красные крылышки бровей.

— Свяжут. Это медицинский термин.

Ахметка испуганно смотрел на завдела и насто хло-

пал длинными ресницами.

Знаур подошел к Косте и тихо толкнул его в бок.

— .А вы по какому делу, товарищ? — спросил завдел.

Всё обернулись в сторону Знаура.

— Я тоже хочу ехать в Красную Армию...

— Знаур? Откуда ты свалился! — рванулся Костя к

своему другу.

— Приехал... Пришел. К тебе. Дядя Саладдин

умер...

— Красота! — воскликнул Костя и, повернувшись к

завделу, пояснил: — Теперь он тоже сирота — ни матери,

ни отца, ни дяди. Сам он — пастух.

— Понятно. Кройте втроем, веселее будет!— и, чуть

понизив голос, завдел сказал:— Я и сам, ребята, скоро

приеду туда, в район боевых действий. Не могу оставать-

ся среди этих бумаг.

На прощанье очкастый посоветовал ехать через Вла-

дикавказ и устроиться на каком-нибудь эшелоне, сле-

дующем прямо в Ессентуки.

— Лучше всего — с фуражом. И людей нет, и спать

мягко.

Когда распрощались и вышли из окружкома РКСМ,

красный от возбуждения Костя, не сдерживая счастли-

вый смех, сказал:

— Ей-богу, свой парень. Едем, ребята? У тебя что в

мешке, Знаур? Закусить бы для нормальности.

Костя аккуратно заправил видавшую виды отцов-

скую гимнастерку в залатанные красноармейские шта-

ны, крепко затянул тонкий потрескавшийся ре-

мень.

— А в животе марш играет. Как сбежали с Ахмет-

кой из детдома, один раз только поели сухарей...

Знаур предложил уничтожить пироги. Ребята поели

85

на берегу реки. Мешок Знаура заметно полегчал. Не те-

ряя времени, собрались идти в поход.

Друзьям нужно было сделать крюк в пути, побывать

в Фидаре — получить документы в сельском Совете.

Только как быть с Ахметкой? Сам он из ингушского

аула Назрань, далеко за Владикавказом, в направлении

Грозного. Да в родном ауле никого близких у Ахметки