Чтение онлайн

Саладдина не пустили в расход большевики...

— Считаю долгом цивилизованного человека... — пе-

ребил Стрэнкл.

— ...Передайте: «Деньги на воспитание мальчика

Знаура». Мальчик как приемный сын живет у Саладдина.

Он... мой родственник. Сейчас ему четырнадцатый год.

72

— Позвольте, — возразил Стрэнкл. — А если вашего

брата нет в живых, где же я найду мальчика? В ауле,

надо полагать, есть мальчики с таким именем.

— Он носит нашу фамилию. Если Саладдин в тюрьме

или на том свете, то Знаура Кубатиева можно разыскать

через одноглазую дочь лесника. Дело в том, что она по-

кровительствует сиротам и незаконнорожденным. Не-

счастный кавдасард...

— Что значит — «кавдасард»? — полюбопытствовал

Стрэнкл.

— Так, к слову, не обращайте внимания, — уклончиво

ответил Кубатиев. — Скажите просто: «От Сафара». Ес-

ли спросят, где я, ответьте, что вернется с победой в Осе-

тию, а пока, мол, ничего неизвестно.

Кубатиев наполнил бокал вином.

— Прошу вас.

— Благодарю. Не пью. Что вы еще хотите передать

на родину, господин сотник?

— Запишите, пожалуйста, имена и фамилии людей.

Вот нужная вам схема.

— Записывать? О нет! — Стрэнкл гордо улыбнулся- —

Я все прекрасно запомнил, мистер Кубатиев. У меня пре-

восходная память. За схему благодарю. Желаю счастья.

Олл раит!

Хадзигуа

Корни вывороченного из земли столетнего бука чуть

шевелятся над обрывом, как щупальцы огромного спрута.

На поляне, у самого обрыва стоит женщина в черном

платье, похожем на монашескую одежду. Левую щеку и

глаз закрывает темный платок, но открытая половина

лица напоминает о былой красоте.

Глядя по сторонам, она кивает головой, словно оцени-

вая работу воды и ветра.

Три дня и три ночи в горах западной Осетии бушевала

буря, шумели ливни. Удары грома, словно горные обвалы,

сотрясали землю и замирали где-то в глубине Дигорского

ущелья. Все живое в ужасе умолкло перед разгневанной

природой. И, казалось, нет конца ненастью. Но гроза

кончилась вдруг. Еще слышался шум сбегающей воды и

где-то далеко, за полторы версты, внизу грохотали, пере-

катываясь, валуны по дну Уруха.

73

К полдню под лучами весеннего солнца вновь ожил

цветистый ковер альпийских растений. Над омытой лив-

нем землей поднимались одуряющие запахи цветов.

Хадзигуа (так звали женщину в черном) собирала

лекарственные травы..

Она подняла большую легкую корзину и пошла от

обрыва, где повис корень поверженного бука. Женщина

часто останавливалась, разглядывала растения, некото-

рые срывала.

Хадзи знали не только жители окрестных селений.

Слухи о ней больше добрые, а иногда злые уходили ь

дальние районы Осетии. Многих раненых красных парти-

зан, скрывающихся в лесах во время деникинского на-

шествия, спасла от смерти одноглазая знахарка.

Считали Хадзигуа и колдуньей, верили пророческим

присказкам этой лесной женщины. Жила она в каменной

сторожке, которую выстроил покойный отец, лесник.

Мать ее, Саниат, была известна своим умением выле-

чивать травами многие недуги. Еще Саниат пользовалась

славой знаменитой сказительницы. От нее Хадзигуа и

унаследовала специальность дашны—лекарки и искус-

ство рассказывать всякие были и небылицы —- не забавы

ради, а чтоб дать людям полезный совет, предупредить

кого-то об опасности.

Сторожка стояла в двух верстах от селения Фидар.

В минувшем, девятнадцатом году, это было партизанс-

кое селение, не покоренное деникинцами.

Нередко к Хадзигуа приезжали гости из свободного

Фидара. «Что нового, тетушка Хадзи?» — спрашивали

партизаны. «Новости ходят в солдатских сапогах по ка-

бардинскому аулу Аизорово и топчут еще не потухшие

угли», — отвечала хозяйка, что означало: каратели жгут

партизанские дома в Кайсын-Анзорово, которое находит-

ся у самой границы. Кабарды с Осетией.

А однажды Хадзи сказала добрым гостям: «Есть у

меня новая сказка о черных воронах, "которые спали у

древней башни и не гадали — не ведали, что рядом орлы

летают...» Догадывались партизаны: в развалинах сторо-

жевой башни беспечно пируют . дозорные карательного

отряда. «Орлы-партизаны» могут налететь на них и за-

хватить всех без единого выстрела.

Наведывались в домик и хабаевские беляки. Тогда

хозяйка открывала вторую половину лица, обезображен-

74

ную огнем. Незрячий глаз как бы застыл в ужасе — веки

обгорели. Люди отворачивались, содрогаясь. Спрашивали

каратели: «Далеко ли скрываются партизаны?» Говори-

ла хозяйка: «Как тень движется за путником, как смерть

ходит за человеком, так и партизаны — за вами. Только

тень не рубит и не стреляет, а эти — могут...» Смелые от-

веты Хадзигуа приводили в бешенство непрошенных гос-

тей, но они не трогали женщину — колдунья!

Люди говорили, что уже после смерти лесника ка-

кой-то кровник его поджег сторожку. Мать, Саниат,

находилась в селении на поминках по мужу, а Хадзигуа,

в то время семнадцатилетняя девушка, ушла за водой.

Соломенная крыша вспыхнула, как факел. Увидев пожар,

девушка с криком бросилась к дому, взобралась по лест-

нице на объятый огнем чердак и через какое-то мгнове-

ние выпрыгнула оттуда с белым свертком в руках. Она

сломала йогу и потеряла сознание. Дымился сбившийся

на лицо шерстяной платок...