Чтение онлайн

Однажды в Гатчине, взяв руку сына и Аракчеева, отец соединил их и сказал: "Будьте друзьями!" Александр запомнил этот случай, для него это была не просто фраза, а завет отца сыну. Он верит в то, что, будь Аракчеев в столице, он сумел бы предотвратить несчастье. В 1803 году Аракчеев был восстановлен в прежней должности, а в 1808 стал военным министром. По свидетельству современников, он много сделал для повышения боеготовности русской армии в преддверии Отечественной войны 1812 года.

"Должно отдать ему справедливость, - писал его современник Н. И. Греч, - он преобразовал в 1809 году нашу артиллерию, что показала и Отечественная война 1812 года".

"...Самовластьем беспредельным и строгостью, конечно, сделал много хорошего: восстановил дисциплину, сформировал заново, можно сказать, армию, расстроенную неудачами 1806 и 1807 годов, удовлетворил справедливые претензии, учредил запасы", - считает другой его современник.

Положение резко меняется в 1815 году, когда Александр I целиком доверяет управление государством Аракчееву. "Впервые в истории России приказы временщика были по силе равными царским", - писал В. М. Глинка.

К этому времени император совершенно разочаровался в людях. Он больше не доверял своим приближенным и презирал их. "Они мне не друзья - они служили России, своему честолюбию и корысти", - говорил он. В Аракчееве он видел одного из тех, кто был невиновен в смерти отца, человека безусловно ему преданного и бескорыстного.

Военные поселения, муштра, палочная дисциплина и полицейский режим стали характерны для его десятилетнего правления, получившего в народе название "аракчеевщина". С 1823 года Аракчеев был единственным докладчиком при государе по всем делам. Он стал вершителем дел и судеб в России.

Генерал Линденер, бывший прусский ротмистр, приглашенный наследником для обучения гатчинского войска и ставший комендантом Петропавловской крепости, также подвергся опале. Он жил в своем имении под Калугой.

У Павла не осталось ни преданных друзей, ни близких. После десятилетней счастливой супружеской жизни он не только охладел к Марии Федоровне, но и подозревает ее участие в заговоре. Подросшие дети вызывают лишь недоверие: "Слишком хорошо удалось внушить ему недоверие к императрице и к его старым слугам", - вспоминал Чарторыйский.

10 марта, воскресенье. Из воспоминаний принца Евгения Вюртембергского: "Утром в воскресенье я нашел государя не в лучшем настроении, чем вчера. Дибич во время военного смотра сказал мне, что государыня и оба великих князя, очевидно, в чем-то провинились. Государь пожал мне руку с благоволением, как бы желая сказать: "У меня сейчас нет времени с тобой общаться, но не сочти это за меньшее к тебе расположение".

Александр, шеф Семеновского полка, встретив поручика Полторацкого, приказывает ему "принять на себя вне очереди начальствование караулом" на другой день.

Воскресный вечер. Вечерний стол накрыт на 23 куверта. Перед ужином состоялся "французский концерт". Принц Евгений Вюртембергский обратил внимание на то, что даже выступление мадам Шевалье не очень привлекло внимание царя, что великая княгиня Елизавета была тиха и печальна; Александр разделял ее грусть; царица испуганно смотрела вокруг и, казалось, хотела понять, какими новыми, несущими беду мыслями занят ее муж.

"...После концерта государь, как обычно, удалился, - вспоминает принц Евгений, - но его удаление, ожидаемое дольше, чем обычно, сопровождалось поведением, ставшим мне понятным только спустя некоторое время. Когда открылись боковые двери, он подошел к государыне, стоявшей справа, остановился перед ней, насмешливо улыбаясь, скрестил руки, непрестанно пыхтя по своему обыкновению, что он делал, находясь в высшей степени нерасположения, и затем те же угрожающие жесты повторил перед обоими великими князьями. Наконец он подошел к графу Палену, с мрачной миной прошептал ему на ухо несколько слов и затем пошел ужинать. Все молча последовали за ним, охваченные страхом. На мой вопрос: "Что это значит?" графиня Ливен коротко ответила: "Вас и меня это не касается". За мрачным столом царила мертвая тишина; после ужина государь отстраняет с насмешливой улыбкой свою жену и сыновей, которые хотели попрощаться с ним, и внезапно уходит, не простившись. Государыня заплакала, и вся семья ушла глубоко опечаленная".

Тревожное, беспокойное состояние обитателей дворца, атмосфера неуверенности, смутного ожидания беды, нагнетаемая Паленом, на руку заговорщикам. Это один из способов предохранить опасное дело от провала. Приходится только удивляться дьявольской энергии, хладнокровию и расчетливости Палена. С непоколебимым упорством и предусмотрительностью идет он к намеченной цели. В этот вечер он долго работает. "Воскресенье, записывает Гёте, - свадьба Жерве, на которую Пален обязан прийти, но не приходит". Он занят.

Глава семнадцатая

11 МАРТА

Ид марта берегись.

В. Шекспир

11 марта, понедельник шестой недели великого поста. Последний день царствования Павла I. Как обычно, он встал между четырьмя и пятью часами утра. До девяти работал: утверждено шесть законов, в том числе именной "О дозволении киргизскому народу кочевать между Уралом и Волгой". Состоялись утренние доклады Обольянинова и Палена. Помилованным накануне двум арестантам царь велит дать "по сту рублей на дорогу". Потом был рассмотрен целый ряд донских доносов об оскорблении величества. Павел велит "отпустить всех без наказания".

Полковник конногвардейского полка Н. А. Саблуков, эскадрон которого дежурил во дворце, видит и слышит, как Пален отвечает на вопрос императора о принятых мерах безопасности: "...ничего больше не требуется. Разве только, ваше величество, удалите вот этих якобинцев (указал на дверь, где стоял караул из конногвардейцев) да прикажите заколотить эту дверь (в спальню императрицы)". Оба этих совета, - пишет Саблуков, - злополучный монарх не преминул исполнить, как известно, на свою собственную погибель".

В 9 часов Павел в сопровождении Александра едет "осматривать войска". Он явно не в настроении. Семеновец Леонтьев вспоминает: "11 марта на разводе государь весьма прогневался на сменившийся караул нашего полка второго батальона, кричал на батальонного шефа генерала Мозавского, а наследнику сказал: "Вашему высочеству свиньями надо командовать, а не людьми". Наследник вместо поклона отвернулся и закусил губу - мы все это видели".

Коварный Пален использует и эту возможность, чтобы вызвать недовольство офицеров. По свидетельству Вельяминова-Зернова, "он собрал офицеров гвардии на своей квартире (как это часто бывало) и объявил им особое неудовольствие государя их службой и угрозу всех сослать. Все разъехались с горестными лицами и с унынием в сердце. Всякий желал перемены".

..."С 11 часов их величества изволили прогуливаться по городу верхом: его императорское величество с графом Кутайсовым, ее императорское величество с фрейлиной Протасовой 2-й..."

Около полудня у статуи Клеопатры Павел беседует с писателем Коцебу, который работает над описанием Михайловского замка: "Император долго и восторженно говорит о живописи и скульптуре..."

Обед, как и обычно, в час дня. Стол накрыт на восемь кувертов. Приглашены: обер-камергер Строганов, адмирал граф Кушелев, генерал от инфантерии Кутузов, вице-канцлер князь Куракин, обер-гофмаршал Нарышкин, обер-шталмейстер граф Кутайсов. Все они не участвуют в заговоре и не подозревают о его существовании. Кутайсов, Нарышкин и Кушелев намечены Паленом к аресту. Его план уже приводится в исполнение: караул преображенцев составлен так, что две трети его состоят из солдат раскассированного лейб-гренадерского полка, "весьма дурно расположенных к императору", командовать караулом назначен подпоручик Марин, поэт и острослов, считавший себя врагом деспотичного царя.