Чтение онлайн

С криком "Императора убивают!" другой камер-лакей прибежал к семеновцам. "Старший на посту капитан Воронков куда-то исчез, я остался один", - рассказывает поручик К. М. Полторацкий. "Господин офицер, кто бы вы ни были, - воскликнул камер-гусар, - завтра станете первым человеком в России: бегите на помощь к императору, изменники его убивают". По некотором размышлении Полторацкий обнажает шпагу: "Ребята, за царя!" Все бросились вверх по лестнице, но здесь оказался Пален. "Караул, стой!" скомандовал он".

А в это время замешкавшиеся было заговорщики, воодушевляемые Беннигсеном, бросились в опочивальню. Под напором разгоряченных гвардейских тел дверь распахнулась, но спальня оказалась пуста. "Беннигсен с сатанинским хладнокровием подошел к постели, пощупал ее рукою и сказал: "Гнездо теплое, птичка недалеко".

Услышав крики, Павел проснулся. Дверь была заперта, но в нее уже ломились. "Павел вскочил, и если бы сохранил присутствие духа, то легко мог бы бежать, правда, он не мог это сделать через комнаты императрицы, но он мог спуститься к Гагариной и бежать оттуда. Но по-видимому, он был слишком перепуган, чтобы соображать, и забился в один из углов маленьких ширм, загораживавших простую, без полога, кровать, на которой он спал".

Генерал Беннигсен: "Мы входим. Платон Зубов бежит к постели, не находит никого и восклицает по-французски: "Он убежал!" Я следовал за Зубовым и увидел, где скрывается император... Я заметил государя; подобно всем прочим я был в парадном мундире, с лентой, в орденах, в шляпе и со шпагой в руке. Я опустил шпагу и сказал по-французски: "Государь, вы перестали царствовать, теперь Александр - император; мы арестуем вас по его приказанию, вы должны отречься от престола! Будьте спокойны! Вас не хотят убить! Я здесь для того, чтобы защитить вас, подчинитесь своей судьбе. Если же вы окажете хоть малейшее сопротивление, я ни за что не отвечаю". Государь ничего не ответил. Платон Зубов повторил по-русски то, что я сказал по-французски. Государь воскликнул: "Что я вам сделал?!" Один из офицеров ответил: "Вы мучаете нас уже четыре года!" В этот момент шумно вошли в прихожую другие офицеры, которые заблудились в покоях дворца. Шум напугал находившихся в спальне, они думали, что это стража, спешившая на помощь, и бежали по лестнице. Я остался один возле государя и своей решительностью и шпагой не давал ему шевельнуться... Мои беглецы между тем встретились с сообщниками и вернулись в комнату Павла. Произошла страшная толкотня, ширма упала на лампу, и она погасла. Я вышел, чтобы принести огня из соседней комнаты. В этот короткий промежуток времени Павла не стало..."

Ланжерон, записавший рассказ Беннигсена с его слов, продолжает: "По-видимому, Беннигсен был свидетелем кончины государя, но не принял непосредственного участия в убийстве... Убийцы бросились на Павла, который лишь слабо защищался, просил о пощаде и умолял дать ему время помолиться... Он заметил молодого офицера, очень похожего на великого князя Константина, и сказал ему, как Цезарь Бруту: "Как, ваше величество здесь?" Так кончил свое существование неограниченный монарх, убежденный в том, что в числе его убийц находился и его сын - страшная мысль, отравившая последние мгновения Павла. У убийц не было ни веревок, ни салфеток, чтобы задушить его. Многие говорили, что Скарятин дал для этого свой шарф. Это было орудием для убийства Павла... Неизвестно, кому принадлежит странная честь этого несчастного убийства. В нем принимали участие все заговорщики. По-видимому, наибольшая вина тяготеет на князе Яшвиле и Татаринове. Кажется тоже, что Николай Зубов, в своем роде мясник, сделавшийся жестоким и смелым под влиянием вина, ударил государя кулаком по лицу, и так как держал в руке табакерку, то острым краем ее ранил государя в левый глаз..."

Прусский историк Бернгарди со слов того же Беннигсена записал: "Беннигсен нашел царя за ширмой, где горела лампа. Он стоял босой, в рубашке, ночной куртке и ночном колпаке. Павел пытался проникнуть в соседнюю комнату, там, согласно заведенному им обычаю, хранились шпаги всех офицеров, находящихся под арестом; он хотел найти оружие для защиты. Беннигсен запер дверь в эту комнату и в покои императрицы, которые вопреки приказу не были заколочены. Павел пытался проложить путь к бегству. "Арестован! Что значит арестован!" - кричал он. Его силою удерживали, причем особенно бесцеремонно князь Яшвиль и майор Татаринов. Беннигсен два раза воскликнул: "Не противьтесь, государь, дело идет о вашей жизни!" Несчастный пробовал пробиться и все повторял свои слова... Произошла горячая рукопашная, ширма опрокинулась. Один офицер кричал: "Уже четыре года тому назад надо было покончить с тобой". Услышав в прихожей шум, многие хотели бежать, но Беннигсен подскочил к дверям и громким голосом пригрозил заколоть всякого, кто попытается бежать. "Теперь уже поздно отступать", - говорил он. Павел вздумал громким голосом звать на помощь. Не было сомнения в том, как кончится эта рукопашная с царем. Беннигсен приказал молодому опьяненному князю Яшвилю сторожить государя, а сам выбежал в прихожую, чтобы распорядиться насчет размещения часовых..."

"Когда Беннигсен снова вошел через несколько минут в спальню Павла, навстречу ему уже в дверях бросился пьяный свирепый офицер со словами по-французски: "С ним покончено". Беннигсен, оттолкнув его, закричал: "Стой! Стой!" Пробрался сквозь толпу к телу царя и в сильном гневе начал страшно грозить тем, кто это сделал. Он с величайшей заботливостью исследовал, можно ли еще сохранить жизнь государя, затем приказал положить бездыханное тело на постель. Затем сказал слугам, что государь умер от удара, и распорядился одеть его в мундир".

Из мемуаров Беннигсена: "...Вернувшись, я вижу императора, распростертого на полу. Кто-то из офицеров сказал мне: "С ним покончено". Мне трудно было этому поверить, так как я не видел никаких следов крови. Но скоро я в том убедился собственными глазами. Итак, несчастный государь был лишен жизни непредвиденным образом и, несомненно, вопреки намерениям тех, кто составлял план этой революции. ...Напротив, прежде было условлено увезти его в крепость, где ему хотели предложить подписать акт отречения от престола".

Беннигсен отсутствовал столько, сколько было необходимо, чтобы заявить потом о своей непричастности к убийству. "В том, что произошло, виноваты четверо пьяных извергов", - с "чистой совестью" заявил генерал Беннигсен. Чарторыйский верит, что его уход развязал страсти. Так же думал или хотел думать и Александр. А Воейков знал более откровенное заявление генерала: "Я ушел прежде, чтобы не быть свидетелем этого ужасного зрелища".

Ланжерон же считает, что Беннигсен был свидетелем кончины государя, хотя и не принимал участия в убийстве. М. Фонвизин: "В начале этой гнусной, отвратительной сцены Беннигсен вышел в предспальную комнату, на стенах которой были развешаны картины, и со свечой в руке спокойно рассматривал их".

Великий Гёте, проявлявший большой интерес к "романтическому императору" и пристально изучавший все обстоятельства его трагической гибели, о чем свидетельствуют записи в его дневнике и бумагах, назвал Беннигсена "Длинным Кассиусом" - как известно, он и Брут были убийцами Цезаря. В дневнике Гёте имеется следующая запись от 7 апреля 1801 года - в этот день он узнал о трагической гибели императора Павла I: "Фауст. Смерть императора Павла".

Наполеон Бонапарт, вспоминая минувшее на острове Святой Елены, был еще более выразителен: "Генерал Беннигсен был тем, кто нанес последний удар: он наступил на труп императора". Он, как и его приятель Пален, тоже немец, но из Ганновера. До 28 лет служил в армии Фридриха II, потом поступил в русскую армию. Это типичный кондотьер, наемник-профессионал, но из старинного графского рода, готовый сражаться за каждого и против каждого.

А теперь попробуем восстановить картину цареубийства со слов других очевидцев и современников. В половине первого ночи двенадцать заговорщиков ворвались в спальню императора. История сохранила их имена: Платон и Николай Зубовы, их камердинер - француз, Беннигсен, офицеры гвардии: Яшвиль, Скарятин, Гордонов, Бологовский, Бороздин, Аргамаков, Татаринов, Мансуров и генерал Чичерин. Вместо последнего принц Евгений Вюртембергский ошибочно называет князя Вяземского.

Перепуганного царя Беннигсен находит за ширмой. А. Чарторыйский: "Павла выводят из прикрытия, и генерал Беннигсен в шляпе и с обнаженной шпагой в руке говорит императору: "Государь, вы мой пленник, и вашему царствованию наступил конец; откажитесь от престола и подпишите немедленно акт отречения в пользу великого князя Александра".

"Павел не отвечал ничего; при свете лампы можно было видеть все замешательство и ужас, которые выражались на его лице. Беннигсен, не теряя времени, сделал верный осмотр в его комнатах..."

Здесь следует почти полное совпадение во всех рассказах. Платон Зубов вышел из комнаты, часть офицеров отстала, другие, испугавшись шума при их появлении, выскочили из комнаты, и какое-то время Беннигсен остается с Павлом один. Фоку Беннигсен сообщает кратко: "Я с минуту оставался с глазу на глаз с императором, который только глядел на меня, не говоря ни слова. Мало-помалу стали входить офицеры из тех, что следовали за нами... Павел поглядел на меня, не произнося ни слова, потом обернулся к князю Зубову и сказал ему: "Что вы делаете, Платон Александрович?" Царь естественно обращается к самому высокому чину, игнорируя Беннигсена и менее важных..."