Чтение онлайн

— Неделю назад. Я так злилась на себя, на эту долбаную месть, что решила выпустить пар. Вышла на пустырь у задней стены острога, думаю — дам магии разгуляться, никого же нет.

Княжна подняла голову, и на лице был настоящий смех сквозь слёзы.

— Запустила Воздушную воронку. Такую красивую, мощную. А там, оказывается, Борис сушил бельё на верёвках. Всё его исподнее взлетело, как стая птиц. Трусы, портянки — всё по небу летает. Он бегает кругами и орёт: «Кто тут?!» А я стою за деревом и думаю: если сейчас выйду, он до конца жизни будет знать, что княжна видела его семейные трусы с дыркой на заднице.

Анфиса прыснула, и Ярослава тоже засмеялась, по-настоящему.

— Я потом магией постаралась всё обратно на верёвки повесить. Но одни трусы улетели так далеко, что их так и не нашли. Борис до сих пор думает, что это Бздыхи украли.

Аэромантка выдержала паузу.

— Вот так, — сказала она, улыбаясь уже по-настоящему. — Плачу тут о судьбе рода, о своих страхах, а на самом деле ворую бельё у командира дружины. Если это попадёт в хроники…

Анфиса засмеялась, и Ярослава к ней присоединилась.

— Что мне делать? — наконец, спросила она тихо. — Как пройти испытание, если внутри меня всё это…?

— Когда пойдёшь на испытание, — сказала Анфиса, — ты встретишься с этим всем снова. И тебе нужно будет сказать себе правду.

— Какую?

— Что ты сделала всё, что могла, — ответила Анфиса. — Что месть — это часть тебя, но не вся ты целиком. Что любить — это страшно, но ты готова рискнуть. И что ты заслужила быть счастливой, несмотря на всё плохое, что с тобой было.

Ярослава молчала, переваривая слова.

— А если не смогу? — прошептала она. — Поверить в это?

— Сможешь, — твёрдо ответила Анфиса. — Потому что сегодня ты уже начала. Разрешила себе заплакать. Разрешила себе бояться. И не сломалась. Ты всё ещё здесь. Всё ещё жива.

Княжна медленно кивнула. На её лице появилось что-то новое — ещё не облегчение, но начало чего-то.

— Спасибо, — сказала она, и голос был хриплым, но твёрдым. — За то, что… не осудила. И помогла увидеть.

— Когда придёт время, ты справишься. Потому что ты не одна. У тебя есть люди. Твои соратники. Прохор. И ты сама у себя есть.

Княжна встала, выпрямляя плечи. Маска командира начала возвращаться на её лицо, но теперь она была другой — не стена, за которой нужно было прятаться, а просто лицо для других людей.

— Я вернусь, — сказала Ярослава. — Когда буду готова начать. Ты… ты будешь рядом?

— Буду, — кивнула Анфиса. — Обещаю.

Княжна кивнула и направилась к двери. У порога она обернулась.

— Анфиса, — позвала она. — Ты… хорошая. Прохор не зря меня к тебе направил.

Когда дверь закрылась, Менталистка опустилась в кресло, чувствуя, как волны усталости накрывают её. Но сквозь усталость пробивалось что-то ещё — тёплое чувство и лёгкая грусть одновременно.

Она помогла Ярославе увидеть то, что та прятала. Помогла девушке, которая десять лет носила железную маску, позволить себе быть живой. И Анфиса знала — это было важно. Может, важнее всего, что она делала в жизни. Потому что Ярослава не просто готовилась к магическому испытанию. Она училась снова жить.

Прохор был прав. Её дар — не проклятие. Это инструмент, который может спасать жизни.

И она будет использовать его, сколько хватит сил.

Зима пролетела в каком-то диком цейтноте. Месяцы, когда жизнь должна была замирать, для меня и для всего государственного аппарата Владимира наоборот превратились в пору кипучей деятельности.

Прошедшие двадцать недель на посту князя дали мне чёткое понимание масштаба катастрофы, которую я унаследовал от Веретинского и Сабурова. Княжество напоминало корабль с пробоиной, который держался на плаву только потому, что команда ещё не поняла всей глубины проблемы. Первым делом требовалось заткнуть эту пробоину, и начать следовало с людей.

Как показала операция «Крысы в банке», старый чиновничий аппарат оказался гнилым насквозь. Не весь, разумеется — попадались и честные работники, но их голоса тонули в общем хоре тех, кто годами кормился за счёт казны. Все эти люди повылетали со своих должностей, создав множеств вакансий.

В ответ я запустил масштабный поиск новых специалистов по всему Содружеству. Артём Стремянников дал мне список контактов толковых ребят из банковской сферы — молодых, амбициозных, с горящими глазами и желанием доказать себе и миру, что они чего-то стоят. Таких легко мотивировать: дай им шанс, и они пашут как проклятые, потому что знают — это их единственная возможность вырваться из провинциальной серости.

Параллельно с набором я провёл ревизию существующих кадров. Те, кто работал честно, но прозябал на низких должностях из-за отсутствия связей или родовитого имени, получили повышения. Когда толковый чиновник видит, что его труд замечают и награждают, он работает с удвоенной энергией. А когда бездарь понимает, что время синекур закончилось — он либо начинает работать, либо увольняется сам.

Назначение новых глав Приказов утверждал лично. Каждого кандидата проверял через Коршунова и Крылова — разведка и правоохранительные органы оказались на удивление эффективны в вопросах копания в чужом прошлом, а после этого беседовал с кандидатами сам, применяя Императорскую волю. Ни один назначенец не имел компромата, способного сделать его управляемым для внешних сил. Чистая репутация — не гарантия честности, но хотя бы отсутствие очевидных рычагов давления.

Особняком стоял вопрос Аудиторского приказа. Артём Стремянников запросил себе десять помощников, и я поначалу заподозрил мотив родственных связей. В этом мире всё держится на семейных узах и взаимных обязательствах, так что мысль о том, что молодой банкир устроил своих или чужих людей по протекции на тёплые места, пришла в голову сама собой. Велел Коршунову проверить каждого. Результат оказался неожиданным — все десятеро были толковыми специалистами без малейших признаков кумовства. Артём просто выбрал лучших из тех, кого знал по работе в банке. Чертовски приятно ошибиться в таком щекотливом вопросе.

Следующим этапом стала ревизия бюджета. Я сел вместе с аудиторами и мы методично прошлись по каждой статье расходов. То, что обнаружилось, вызывало смесь ярости и отвращения. Надуманные статьи вроде «расходов на поддержание престижа княжеского двора» оказались прикрытием для банальных хищений. Раздутые цифры в закупках — результатом откатов и завышенных цен. Доклад Артёма о коррупции при Веретинском и Сабурове помог вгрызться в эту гнилую систему и перетряхнуть её до самого основания.

Я начал расторгать договоры один за другим. Подставные компании, завышенные цены, фиктивные поставщики — всё это выявлялось и уничтожалось. Некоторые поставщики пытались апеллировать к традициям и прежним договорённостям, но я был неумолим. Коррупция не имеет традиций, которые я обязан соблюдать. К чёрту вашу «традицию» красть у государства. Все обнаруженные факты хищений тщательно систематизировались и передавались Крылову для дальнейшего возбуждения уголовных дел.