Чтение онлайн

За ним — остальные. Один за другим. Огнев последним, но его кивок был самым весомым.

Через полчаса армия покидала Менчаково.

Колонна вытягивалась по разбитой дороге, оставляя позади обгорелые руины. Солдаты шли молча, то и дело оглядываясь назад. В их взглядах читался тревога — но и что-то ещё. Злость. Желание отомстить за товарищей, которых утащили в лес. За тех, кого заставили поднять оружие друг на друга.

Я ехал верхом впереди колонны, чтобы люди видели: их командир с ними. Скальд молчал — даже ворон чувствовал тяжесть этого утра.

Менчаково исчезло за поворотом дороги. Впереди лежали километры пути через Пограничье — леса, поля, овраги. Несколько дней марша до Гаврилова Посада. Само по себе расстояние отсюда до нужной нам цели было не таким уж большим, но противник не даст нам свободно перемещаться. Придётся пробиваться с боем. А это замедлит темп марша всей армии.

И каждую ночь Кощей будет пытаться сломать нас.

Я знал это. Знал, что эта тварь — не обычный Лорд Бездушных, бросающий орды в бессмысленные атаки. Этот Кощей думает, планирует, адаптируется. Использует ту же тактику, что я сам применял против врагов: психологическое давление, изматывание, подрыв морального духа.

Ирония не ускользнула от меня. Когда-то я защищал Угрюм от превосходящих по численности и оснащению врагов. Теперь я был по другую сторону баррикад.

Но мы пережили эту ночь. Переживём и следующие.

Кощей не повторил ошибку первой засады.

Я переиграл его тогда, разгадав ловушку и устроив тёплый приём. Он потерял сотни тварей — и сделал выводы. Эта тварь училась. Каждая следующая стычка показывала: враг адаптируется.

Вскоре мы упёрлись в первую засеку. Поваленные стволы деревьев лежали поперёк дороги, переплетённые между собой так, что образовывали непроходимую стену высотой в два человеческих роста. Маги могли бы расчистить путь, но на это ушло бы несколько часов и изрядная часть их резерва, что снижало нашу боеспособность.

— Обходим, — приказал я.

Обход занял полдня. Через три километра — новая засека. И ещё одна. Кощей не пытался нас остановить — он удлинял путь, заставлял петлять по лесу, терять время и силы.

Ближе к двум часам дня Скальд обнаружил солнечную рощу посреди мёртвого леса. Небольшая поляна, залитая светом, с зелёной травой и журчащим ручьём. Посреди серых, покрытых инеем деревьев она выглядела как оазис. Несколько солдат невольно замедлили шаг, глядя на неё с тоской.

— Даже не смотрите, — велел я. — Это ловушка.

Один из молодых Стрельцов шагнул было в ту сторону, но товарищи схватили его за плечи. Парень моргнул, словно просыпаясь, и побледнел.

Потом была деревня.

Скальд заметил её с воздуха — десяток домов с целыми крышами, дымок над трубами, движение во дворах. Я отправил разведку из пяти человек во главе с опытным сержантом. Они не вернулись.

Когда через полчаса разведчики не вернулись, я приказал открыть огонь. Артиллерия перепахала деревню за десять минут — снаряды крушили дома, поднимая фонтаны земли и обломков. Иллюзия рассеялась, как дым. Вместо мирного поселения с дымком над трубами перед нами предстали обгорелые руины, заваленные трупами Бездушных. Больше сотни тварей прятались там, ожидая, пока мы войдём.

— Так вот почему разведчики не вернулись, они видели живых людей, — процедил Черкасский, осматривая поле боя. — Женщин, детей. Вошли помочь…

Их тела мы нашли в центре деревни. Пятеро опытных бойцов, попавших в ловушку, которую за счёт наведённого на их разум морока было тяжело распознать. Кощей бил не по телам — по душам.

Голоса появились ближе к ночи. Мы проходили мимо развалин очередной сожжённой деревни, откуда доносились звуки мирной жизни — детский смех, скрип телеги, лай собаки, женское пение, судя по всему прачки у реки. Солдаты скрипели зубами, затыкали уши, но звуки проникали сквозь любые преграды.

Когда встали на ночёвку, последовала целая череда налётов. Не массированные атаки — мелкие группы по три-пять Трухляков. Они не пытались прорвать оборону, просто выскакивали из темноты, пытаясь убить хотя бы одного-двух часовых. Если не получалось, тут же отступали. Каждую ночь. По семь-десять раз подряд в разных точках лагеря.

— Они не дают нам спать, — мрачно констатировал Огнев после очередного налёта. — Измотают армию за неделю.

Колодцы на пути оказались отравлены. Не ядом — некроэнергией. Вода выглядела чистой, но я почувствовал заражение за двадцать шагов. Теперь мы тащили воду с собой, что замедляло движение ещё больше.

Психологическое давление не прекращалось ни на минуту. Постоянный «зов» на грани слышимости — протяжная мелодия, от которой болела голова и хотелось встать и идти в лес. Галлюцинации — то тень мелькнёт на периферии зрения, то знакомый голос позовёт по имени. Маги держали ментальные щиты круглосуточно, сменяя друг друга, но это выматывало их резервы.

Кощей бил по обозу, по арьергарду, по разведчикам — но никогда по основным силам. Стоило мне выстроить армию для полноценного сражения — твари растворялись в лесу. Я пытался навязать бой — враг уклонялся.

Потери были небольшими, но постоянными. Семь человек здесь, двенадцать там. За два дня марша мы потеряли больше шестидесяти бойцов — и ни разу не вступили в настоящее сражение. С другой стороны, Бездушные потеряли больше пяти сотен, но это нисколько не успокаивало.

— Может, стоит вернуться? — спросил Жеребцов на вечернем совете. — Подготовиться лучше, собрать больше сил…

Он не был трусом — просто озвучил то, о чём думали многие. Я видел это в глазах офицеров. Усталость, сомнения, страх перед невидимым врагом.

— Если мы отступим сейчас, — ответил я, — Кощей поймёт, что его тактика работает. В следующий раз он применит её снова. И снова. Пока мы не откажемся от похода вовсе.

Огнев медленно кивнул:

— Князь прав. Нельзя показывать слабость.

Впрочем, наши меры тоже приносили плоды. Ночёвки на открытой местности под защитой Магистров резко сократили потери от ментальных атак. Патрули по пять человек оказались достаточно большими, чтобы отбиться от мелких групп Трухляков. Воздушная разведка позволяла заранее обнаруживать засады.

Армия не экономила снаряды. Каждую замеченную цель расстреливали артиллерией без колебаний. Бездушные умирали сотнями — но на место убитых приходили новые. Кощей черпал силы из руин Гаврилова Посада, где триста лет копилась некроэнергия.

К концу второго дня марша мы вышли к разрушенной усадьбе на полпути к городу.

Большой каменный дом с обвалившейся крышей, флигели, конюшни — некогда богатое поместье, теперь заросшее кустарником и затянутое плесенью. Я приказал обыскать руины, будто чувствовал что-то…