Чтение онлайн

Впрочем, это подождёт. Сейчас важнее другое: шесть мобильных терминалов, военное шифрование, активность в ночные часы. Терехов готовил удар, и у меня остаётся всё меньше времени, чтобы подготовиться.

Я взял магофон и набрал номер.

— Родион, — произнёс я, когда начальник разведки ответил. — Срочное задание…

Утреннее солнце заливало тренировочный полигон академии, когда тридцать студентов первого курса выстроились перед комиссией. Три месяца назад некоторые из них не умели толком контролировать собственный дар, а сейчас стояли ровными шеренгами, ожидая своей очереди продемонстрировать практические навыки.

Магистр Виктор Антонович Сазанов сидел за судейским столом, делая пометки в журнале. Шестидесятилетний преподаватель с аккуратно подстриженной бородкой и седыми волосами, собранными в короткий хвост, наблюдал за студентами с профессиональным интересом. За сорок лет работы в разных академиях он повидал тысячи молодых магов, но здесь, в Угрюме, что-то было иначе.

— Одинцов! — выкрикнул помощник экзаменатора.

Высокий блондин с резко очерченными скулами шагнул вперёд. Павел Одинцов, младший сын костромского боярина, прежде был воплощением сословной спеси. Сазанов помнил, как тот демонстративно называл простолюдинов «чернью» в столовой, как кривил капризно изогнутые губы при любом упоминании равенства возможностей. Холодные светлые глаза тогда смотрели на окружающих с презрением человека, убеждённого в собственном превосходстве по праву рождения.

Сейчас перед комиссией стоял другой человек. Форма по-прежнему опрятна, осанка безупречна, но взгляд изменился. В нём появилось нечто, чего раньше не было, — сосредоточенность практика, а не надменность теоретика.

— Задание: пробить защитный контур третьего порядка, — объявил экзаменатор. — Время фиксируется.

Одинцов занял позицию перед мерцающим магическим барьером и поднял руки. Сазанов ожидал увидеть классическую технику с длинными формулами и изящными пассами, которой обучали в аристократических академиях. Вместо этого боярский сын начал с короткого диагностического импульса, прощупывая структуру контура, затем сконцентрировал энергию в одной точке и нанёс удар.

Барьер треснул за четырнадцать секунд.

Магистр отметил время в журнале и сделал пометку на полях: «Комбинированная техника — классическая база плюс практические наработки. Значительный прогресс».

Прежде Одинцову потребовалось бы не меньше двадцати трёх секунд, а то и больше. Сазанов видел подобный результат раньше — на занятии, которое вёл сам князь Платонов. Тогда личный ученик князя, простолюдин Егор, выполнил то же задание за девять секунд. Одинцов смотрел на него с плохо скрываемым раздражением, а потом задавал вопросы. Много вопросов.

И, судя по сегодняшнему результату, получил ответы.

— Следующий! Егор!

Сын кузнеца вышел из строя с уверенностью бывалого бойца. Невысокий, крепко сбитый парень с мозолистыми руками ремесленника. Металломант. В самом начале его магия была эффективной, но грубой, словно молот кузнеца, бьющий по наковальне без разбора. Сейчас Сазанов заметил в его движениях расчётливость и экономию.

Егор не стал тратить время на демонстрацию. Короткий жест, концентрация энергии, точечный удар. Барьер рассыпался за восемь секунд.

— Превосходно, — негромко произнёс Сазанов, делая очередную пометку.

Мальчишка за прошедшие недели сильно продвинулся в понимании магии. Раньше он полагался исключительно на интуицию и природную силу, игнорируя теоретические основы. Теперь его магия стала не просто мощной, но и экономной — он тратил ровно столько энергии, сколько требовалось для достижения цели, ни каплей больше.

Испытания продолжались. Один за другим студенты выходили к барьеру, демонстрируя свои навыки. Андрей Воскобойников, шестнадцатилетний сын казанского боярина, показал стабильный результат в шестнадцать секунд. Простолюдин Фёдор из деревни под Ковровом — семнадцать. Дочь тверского купца — девятнадцать.

Но Сазанова интересовали не столько результаты, сколько то, что происходило между испытаниями.

После завершения официальной части студенты разбрелись по полигону. Кто-то отдыхал, кто-то обсуждал задания. И вот тут магистр увидел то, ради чего стоило приехать в это захолустье на краю Пограничья.

Павел Одинцов стоял у края площадки рядом с худощавым рыжеволосым парнем лет семнадцати. Илья Воронов, сын крестьянина из-под Рязани. Аэромант с сильным потенциалом, но без малейшего представления об этикете и манерах. Раньше Одинцов не снизошёл бы до разговора с таким. Сейчас они стояли плечом к плечу, и блондин что-то объяснял, показывая руками движение энергетических потоков.

— Ты слишком рано отпускаешь контроль, — говорил Одинцов. — Смотри: формируешь структуру, удерживаешь до момента касания барьера, и только тогда высвобождаешь. Иначе половина силы рассеивается в воздухе.

Воронов кивал, впитывая каждое слово. Потом поднял руку и повторил жест, на этот раз медленнее, с осознанием.

— Вот так?

— Почти, — блондин чуть поправил положение его пальцев. — Локоть выше. И не напрягай плечо, энергия должна течь свободно.

Сазанов наблюдал за этой сценой с чувством, которое не испытывал уже много лет. Надежда? Удивление? Или просто профессиональное удовлетворение от того, что его работа имеет смысл?

Рядом с ним остановился молодой помощник, недавний выпускник Смоленской академии.

— Виктор Антонович, — негромко произнёс он, — результаты готовы для итогового протокола. Средний балл группы на двенадцать процентов выше, чем на прошлом тестировании.

Сазанов кивнул, не отрывая взгляда от студентов. Одинцов и Воронов закончили разговор, обменялись короткими кивками, как равные, и разошлись. Никакой показной дружбы, никаких театральных жестов — просто деловое уважение между людьми, которые вместе прошли через одно горнило.

— Знаешь, Алексей, — тихо произнёс магистр, — я преподавал сорок лет в разных академиях. В Смоленске, в Казани, в Твери. Везде одно и то же: студенты конкурируют, чтобы унизить друг друга. Выслужиться перед преподавателем за счёт соседа. Подставить товарища на экзамене. Украсть идею для курсовой работы.

Он помолчал, наблюдая, как Егор подходит к группе первокурсников и начинает что-то объяснять, используя в качестве примера собственный результат.

— Здесь они конкурируют, чтобы стать лучше. Не лучше других — лучше себя вчерашнего. Я не знаю, как князь это сделал, но это работает.

Помощник проследил за взглядом магистра.

— Может, дело в методах обучения? Или в отборе студентов?

Сазанов покачал головой.

— Дело в том, что здесь нет «своих» и «чужих». Нет столов для аристократов и столов для черни. Нет отдельных программ для богатых и бедных. Есть только одно мерило — результат. И когда единственный способ выжить на полевых учениях — работать в команде, люди очень быстро забывают о том, у кого какая родословная.

Он закрыл журнал и поднялся из-за стола.