Чтение онлайн

Тишина продержалась секунды три.

— Даже если убрать в сторону вопрос полномочий, — заговорил Лавалле, тщательно подбирая слова, — подобный шаг будет политическим самоубийством. Если руководство Бастиона объявит массовую эвакуацию, это равносильно признанию, что мы не способны защитить собственный город. Доверие к Совету рухнет мгновенно. Каждый союзник, каждый торговый партнёр, каждый Бастион на континенте воспримет это как сигнал: Детройт сдаётся. И учтите ещё одно: если люди уйдут, они не вернутся. Ни через неделю, ни через месяц. Они осядут в Новом Амстердаме, в Сан-Франциско, устроятся, пустят корни. Мы можем отбить Абсолюта и обнаружить, что защищали пустой город.

Бижики кивнула, и я с некоторым удивлением отметил, что представительница индейской фракции поддерживает франкоязычного советника. В вопросе эвакуации два извечных противника сходились.

— Общественный порядок рухнет в тот момент, когда население узнает о масштабе угрозы, — добавила Накомис, глядя на меня прямо. — Паника, давка у порталов, мародёрство. Мы знаем, как это происходит. И учтите, ни один Бастион в истории не объявлял полную эвакуацию. Ни разу. Господин Лавалле прав. Если мы станем первыми, каждый торговый контракт и кредитная линия аннулируются до того, как последний беженец пройдёт через портал.

Огастус Перкинс, начальник портальной станции, поднял ладонь.

— Да и куда эвакуировать? — спросил он голосом, в котором звучала усталость практика, привыкшего иметь дело с цифрами. — Четверть миллиона человек. Ни Новый Амстердам, ни Сан-Франциско не готовы принять такое количество беженцев без предварительных договорённостей. Нет жилья, нет продовольственных запасов, нет возможности обеспечить санитарные условия. Это всё требует тщательной проработки.

Этьенн снова вступил:

— Преждевременная эвакуация парализует город и подорвёт обороноспособность. Ремесленники, обслуживающий персонал, рабочие литейных дворов нужны для поддержания функционирования оборонной инфраструктуры. Если мы выведем их, кто будет лить снаряды? Кто будет заряжать рунные контуры стационарных орудий?

Я выслушал каждого. Потом заговорил.

— Все эти люди — потенциальные солдаты противника, — произнёс я, и за столом стало тихо. — Каждый погибший мирный житель встанет Трухляком и пополнит армию Хлада. Сегодня ваш литейщик отливает снаряды. Завтра он мёртв, а через десять минут он убивает ещё троих и выпивает их души, становясь Стригой. Если не начать эвакуацию сейчас, хотя бы детей, стариков, то есть, тех, кто не может воевать, потом будет поздно. Паника и анархия всё равно настанут, когда тварь двинется к городу. И тогда они будут не просто мешать обороне, они уничтожат оборону. Всё небоеспособное население нужно убирать немедленно, начиная с тех районов, что ближе всего к казино.

Генерал Дэвис, молчавший до этого момента, медленно положил ладони на стол и посмотрел на Хранительницу.

— Князь прав насчёт Бездушных, — произнёс он низким, гудящим басом. — Каждый труп, оставленный в зоне действия Абсолюта, — это дополнительная боевая единица врага. Арифметика простая. Вопрос в том, можем ли мы провести эвакуацию организованно, без хаоса, и не оголить тылы.

Мари-Луиз слушала молча, переводя взгляд от одного говорившего к другому. Когда генерал закончил, она приняла решение.

— Начинаем эвакуацию по приоритетным категориям, — сказала Хранительница. — Тем, что обозначил князь. Перкинс, я свяжусь с Новым Амстердамом и Сан-Франциско, и договорюсь о приёме. Полная эвакуация — когда и если обстановка ухудшится настолько, что отказ станет невозможен.

Я кивнул, принимая компромисс. В идеальном мире я бы вывел всех до единого, кто не умеет держать оружие. Увы, здесь приходилось работать с тем, что есть.

— Когда обстановка ухудшится, я напомню всем собравшимся об этом разговоре, — процедил я.

Мари-Луиз приняла слова без возражений. Перешли к следующему вопросу.

— Есть ли на территории Соединённых Штатов Грандмагистры? — спросил я.

Хранительница откинулась в кресле. Пальцы её легли на бронзовый браслет, скользнули по рунной гравировке.

— Один, — ответила Мари-Луиз. — Элайджа Генри Хэммонд. Тридцать лет назад он захватил регион Глубокого Юга и часть Великих Равнин и правит там единолично. Для него не существует ни Бастионов, ни договоров с соседями, ни дипломатических конвенций, ни… — она осеклась, — … свободных людей. Только одарённые и рабы, которые им прислуживают. Если у тебя нет дара, ты не человек. Ты тягловая скотина, которая умеет разговаривать. Хэммонд владеет огромными плантациями. Настоящими плантациями, князь. Там трудятся люди в ошейниках с клеймом на лбу. Цвет кожи и родословная не важны. Если ты не маг, ты собственность ближайшего мага. А сам Элайджа сидит на вершине этой отвратительной пирамиды как божество.

— И вы позволяете ему жить? — мой голос окрасила чистая и незамутнённая ярость.

Собеседница невесело хмыкнула.

— Его метод ведения войны — тактика выжженной земли. Три раза за последние двадцать лет соседние Бастионы пытались вступить с ним в переговоры. Дважды посольства вернулись ни с чем. Третья делегация не вернулась вовсе.

Она помолчала.

— С ним стараются не связываться, потому что цена победы над Хэммондом превышает весь ущерб, который он наносит, пока остаётся жив. Он не придёт на помощь Детройту. Более того, я полагаю, что Элайджа воспользуется нашим ослаблением, чтобы расширить свою территорию на север.

Я принял информацию без удивления. В моей первой жизни подобных правителей хватало. Людей, которые предпочитали грабить соседей, пока у тех горит дом, вместо того чтобы помочь тушить пожар. Время от времени такие люди заканчивали плохо — растерзанные толпой в кровавые лоскуты, но перед этим успевали причинить немало бед окружающим.

Что ж, надеюсь, однажды я наведаюсь к Элайдже, чтобы лично озвучить ему своё отношение к выстроенной им системе.

— А в Содружестве? — спросила Мари-Луиз. — Ваши Грандмагистры?

— Двое, — ответил я. — Первый — Иона Дондуков, патриарх княжеского рода из Омска. Настолько стар, что его несколько лет не видели в высшем свете, а на приёмах его замещает старший сын. Ходят слухи, что он уже и не жив вовсе, а существует за счёт артефактов, поддерживающих тело. Его имя в одиночку останавливает Казахскую Степную Орду от вторжения на территорию Содружества. Второй — Тихон Зыков. Простолюдин, отшельник, живёт где-то в районе Сахалина. Покинул общество и ведёт затворническую жизнь.

Я позволил себе усмешку.

— В последний раз, когда к Зыкову пожаловали посланники какого-то местного князя с неким заманчивым предложением, он замуровал их в мгновенно созданном ледяном дворце на сутки. Потом выпустил и велел не возвращаться.

Мари-Луиз слегка приподняла бровь.

— Ни один из них не придёт?

Я качнул головой.

— Первый, вероятно, физически не способен. Второй не придёт по принципиальным соображениям. Для него человечество давно перестало быть чем-то, ради чего стоит напрягаться. Расчёт на Грандмагистров — тупик. Значит, побеждаем тем, что есть: массой Архимагистров и координацией. Повторюсь, нужно провести экстренный созыв всех доступных Архимагистров из дружественных и нейтральных Бастионов.