Чтение онлайн

С тех пор она уже достигла второй ступени, едва-едва перевалив за границу.

Обернувшись к Эрикссону наконец, Василиса увидела, что костяшки пальцев, стиснувших рукоять секиры, побелели. Лицо кронпринца, обветренное и загорелое даже в разгар зимы, оставалось спокойным, но скулы обострились, словно кожа натянулась на кости чуть сильнее обычного.

— Я буду рядом, — сказал Сигурд, коротко, без обещаний и клятв.

Он вообще не был склонен к громким словам, и Василиса ценила это больше, чем сумела бы выразить вслух. Протянув руку, она коснулась его запястья коротким быстрым движением, которое со стороны могло показаться случайным.

— Знаю.

От головной машины обернулся Дитрих и коротко кивнул. Пора.

Часть людей несла на шее и запястьях артефакты ментальной защиты — массивные кулоны и браслеты из белого металла, покрытые мелкой вязью рун, по типу того, что носил покойный маркиз де Понтиак, а другие несли на себе аркалий в малых дозах: кольца, брошки, небольшие пластинки, зашитые в подкладку курток. Для этого пришлось серьёзно опустошить казну Детройта, и если бы не попечительство Хранительницы, им бы не удалось собрать нужное количество редкого вещества.

Антимагический металл глушил излучение живых людей, превращая их в пустые пятна на ментальной карте Абсолюта, но способ был несовершенный — аркалий ограничивал и магов. Надевая тонкое кольцо из металла нефритового цвета на безымянный палец, Василиса ощутила, как её связь с камнем и землёй, постоянная, привычная, как собственное дыхание, разом ослабла и загустела, словно кто-то заткнул ей уши ватой, и ощущение было настолько физически неприятным, что геомантка стиснула зубы, подавив желание сорвать кольцо.

Одна за другой машины выскользнули за ворота, без огней, створки за ними захлопнулись с глухим лязгом, и Василиса ощутила, как сжался желудок. В кузове грузовика она сидела плечом к плечу с Сигурдом, а напротив, спиной к борту, устроился Пожарский, и раскрытые глаза его, неподвижные и пустые, были устремлены в темноту.

Вскоре слева, с юго-запада и впереди, с севера, докатился далёкий грохот, вспышки, тусклые сквозь буран, полыхнули по горизонту, окрасив снежную пелену рыжим и белым, и земля под колёсами грузовика отозвалась мелкой вибрацией. Василиса поняла: началось. Бездушные заглотили наживку, основная масса армии Хлада стягивалась на запад, к источнику шума и света и запаху живой магии, и путь к кратеру был свободен настолько, насколько может быть свободен путь к логову Абсолюта.

Маршрут проложили по данным разведки дронов: мёртвые зоны между патрулями Бездушных, полосы леса, где деревья давали хоть какое-то укрытие от ветра и чужих глаз. Для Бездушных, ориентировавшихся по запаху живой энергии, машины были пустым местом, в теории. На практике Василиса понимала, что ни один камуфляж не безупречен, и одна случайность, один Трухляк, забредший не в то место и не в то время, один Летун, решивший пролететь пониже, мог обнулить все расчёты.

Буран помогал — видимость упала до двадцати метров, снег заметал следы, едва колёса успевали их оставить, и Василиса закрыла глаза, заставив себя расслабить плечи, беречь силы. Каждая капля душевных сил, растраченная на тревогу, была каплей, которой не хватит в бою. На рытвинах мёрзлой дороги грузовик покачивало, и в кузове было довольно тесно. Рыцари Ордена сидели безмолвно, дыхание их вырывалось под поднятыми забралами клубами белого пара, оседавшего на пластинах брони мелкой изморозью, а гвардейцы проверяли оружие привычно, без суеты, экономными движениями людей, для которых подготовка к бою давно стала рефлексом. Поймав взгляд Василисы, Федот коротко кивнул — без страха и без бравады.

В головной машине за рулём сидел Евсей, и на приборной панели перед ним светился тактический визор — зелёная линия маршрута, петлявшая между красными точками патрулей. Каждый поворот просчитан по собранным данным.

Три километра до цели.

Два километра.

Полтора.

Грузовик качнулся и замер.

Открыв глаза, Василиса различила через щель в тенте маленький тёмный силуэт, зависший перед головной машиной и едва различимый в снежной круговерти, — дрон покачивался из стороны в сторону, будто танцевал ламбаду.

Голос Дитриха, сухой и ровный, прозвучал на весь кузов:

— Вперёд.

Часом ранее.

Колонна строилась в предрассветной тьме, и, стоя на крыше головного БТРа, я смотрел, как две с половиной тысячи солдат занимают позиции — целый полк, пехота, бронетехника и маги вперемешку. Бойцы двигались молча, без окриков и суеты, и лица их в свете редких прожекторов были одинаково серьёзными, потому что каждый из них осознавал, что нам предстоит.

Справа от колонны выстроились Рудные гомункулусы, и я окинул их взглядом с удовлетворением мастера, осматривающего качественно выполненную работу. Три десятка металлических волков стояли неподвижно, и глазницы их слабо светились голубоватым огнём, двенадцать химер, каждая размером с лошадь, переминались с лапы на лапу, негромко лязгая сочленениями, а замыкали строй восемь массивных титановых големов, каждый весом не менее двух тонн: литые торсы, суставчатые руки-тараны, толстые ноги-опоры, вдавливавшие мёрзлую землю при каждом шаге. Каждый стоил десятка обычных солдат, и ни одного из них Абсолют не смог бы обратить в свою нежить.

Бронетехника обычная стояла рядом — БТРы и БМП из детройтского гарнизона, тяжёлая техника в приличном состоянии бортами и башнями, покрытыми инеем. А вот три боевые машины за ними были совсем иного порядка, танки, как назвала их Текумсе-Дюваль. Три приземистых тяжёлых громадины, каждая длиной метров девять и весом, на глаз, под сорок тонн, с угловатым корпусом и бронёй, усиленной рунами. Широкие гусеницы на катках с индивидуальной подвеской жрали мёрзлую землю с хрустом перемалываемого льда, башня низкая, покатая, с орудием калибром не менее ста двадцати миллиметров под магоусиленные снаряды и спаренным пулемётом, а по бокам башни тускло мерцали рунные полосы — магическая защита, формировавшая вокруг машины тонкий барьер, способный отклонить или рассеять прямое магическое попадание. Гибридная силовая установка: дизель плюс кристалл Эссенции, встроенный в моторный отсек, где дизель давал тягу, а Эссенция питала барьер. Тяжёлая машина для операций за стенами Бастиона, для открытого боя с тем, что обычная бронетехника переживала лишь по случайности.

Эти три боевые машины и ещё кое-что сразу привлекли мой взгляд в том подземном ангаре, когда Хранительница показала мне арсенал, который Детройт прятал от всего мира. Тогда Мари-Луиз усмехнулась, поймав мой взгляд, и сказала: «Вижу, что вам нравится». Нравилось — не то слово. У Хродрика, увы, не было танков, иначе моя империя простиралась бы до самой Иберии. У Прохора Платонова они теперь были.

Рядом расположились командиры ударной группы. Корнелиус Бёрк стоял, заложив руки за спину, крупный широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и тяжёлым подбородком, массивная фигура его напоминала утёс посреди моря. Негромко переговариваясь со своими стрелками, выстроившимися в три шеренги за спинами пехоты, Торвальд Эстлунд, седой норвежец с лицом, обтёсанным штормами, щурил единственный зрячий глаз на предрассветное небо. Бьёрн Хольгерссон безмолвствовал, как обычно, возвышаясь над окружающими на целую голову, и рыжеватая борода его доходила до груди, а Лесные Стражи вокруг него проверяли винтовки. Отдельной группой держались четыре десятка шаманов Детройта.

Перед выходом повисла тишина. Две с половиной тысячи человек собирались выйти за стены Бастиона, в поле против армии Абсолюта, не для прорыва и не для победы, а чтобы стать приманкой. Чтобы ублюдочный Хлад вышел из-под купола и увёл свою элиту от руин Чёрного Вигвама. Если не клюнет, операция провалена и ликвидаторы либо полягут, либо не смогут даже приступить к делу. Если клюнет, мы окажемся перед Абсолютом в открытом поле, и не факт, что второе сильно лучше первого. Все это понимали, и никто не произносил вслух.