Чтение онлайн

— Я убью вас всех! — разъярённый крик Стефана заполнил подземелье, и голос его мало походил на человеческий. — Больше никогда! НИКОГДА!..

Кощей и не пытался оспорить эту клятву, рухнув на пол. Коралловая масса обмякла, отростки перестали шевелиться, фиолетовый кристалл в центре погас.

Стефан стоял над противником. Тело его было искалечено: сквозные дыры в груди и бедре, вывернутое плечо, кожа на руках содрана до кости, и те были видны, белые с серым отливом. Регенерация латала повреждения, мышцы срастались, кожа наползала на раны рваными лоскутами, и через минуту Пожарский выглядел бы так, словно ничего не произошло, а через две забыл бы о ранах физически. Лицо его было каменной маской, но под ней бурлило что-то тёмное, древнее, и Сигурд, видевший за свою жизнь многих опасных людей, невольно отвёл взгляд, однако убедился, что Василиса находится позади него, а не спереди.

Остальные бойцы уже добили Глашатаев. Семь раздутых голов лопнули с влажным хлопком, один за другим, и из них вытекла мутная желтоватая жидкость, и ментальное давление, всё это время сжимавшее горло Детройта, оборвалось.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Василиса привалилась к стене, белая, как мел. Одна из тварей успела полоснуть когтями по рёбрам, прежде чем рыцарь срубил ей лапу. Рана оказалась глубокой, и кровь расплывалась по куртке тёмным пятном, захватывая левый бок. Княжна стояла, стиснув зубы, прижимая к ране ком ткани, оторванный от подкладки. Сигурд увидел кровь на её боку, и лицо кронпринца побелело, а единственная рабочая рука его потянулась к Василисе. Маршал разглядел в глазах шведского принца страх не за себя, а за неё.

Один из бойцов Детройта, тяжело дыша в погнутом экзоскелете, обвёл взглядом трупы Глашатаев и повернулся к остальным.

— Портал… — выдохнул он. — Портал же рядом. Хлада нет. Почему мы его не закроем, пока есть шанс?

Василиса качнула головой, не отнимая руки от раны.

— Якорь портала — сам Абсолют, — голос княжны был тихим, но ровным. — Пока он жив, портал не закроется. В Гавриловом Посаде мы уничтожили якорь — чары на вратах, и разрыв схлопнулся сам, потому что ткань реальности стремится к целостности. Причём, даже тот, слабый портал, потребовал ритуала семи Магистров. Нас здесь четверо, причём трое ранены, — Василиса обвела взглядом себя, Сигурда и Пожарского. — А здешний якорь ходит на шести ногах и прямо сейчас сражается с князем Платоновым. Мы ничего не можем сделать с порталом, пока Хлад дышит.

— А аркалий? — не унимался боец, и в голосе его звучала не дерзость, а отчаяние человека, стоящего в полусотне метров от дыры, из которой девятые сутки лезла смерть. — Швырнём в портал весь, что есть. Он же блокирует магию, разве нет?

Дитрих, вытиравший клинок о бедро, поднял взгляд.

— Я задал тот же вопрос князю до начала операции, — маршал покачал головой. — Малое количество аркалия портал не закроет. Металл пробьёт дыру в ткани портала на долю секунды и останется на нашей стороне. Бесполезно. А большое количество, сотни килограмм, вызовет направленный внутрь взрыв такой мощности, что с карты сотрёт и нас, и Детройт, и всё в радиусе полусотни километров. Энергия, удерживающая канал между мирами, по оценке Платонова исчисляется десятками резервов Грандмагистра. Высвободить её разом означает убить всех вернее, чем это сделает сам Хлад.

Боец стиснул челюсть и отвернулся к стене.

— Отступаем, — скомандовал Дитрих. — Немедленно!

Хлад умудрился достать дракона.

Ледяной разряд ударил на упреждение и поймал каменную тварь. Базальтовое тело разлетелось на тысячу осколков, обрушившихся на равнину каменным градом, и я почувствовал, как связь с заклинанием оборвалась резким щелчком, отдавшимся болью в затылке. Тысяча восемьсот капель Эссенции, воплощённые в камне и магме, рассыпались дымящимися обломками по мёрзлой земле.

Дракон был мёртв.

Бёрк ответил мгновенно. Гидромант вскинул обе руки к небу, и вокруг Абсолюта закрутилось водяное торнадо высотой около ста метров. Вода ревела и вращалась с чудовищной скоростью, сдирая плоть с тела Хлада, разрывая мышцы, обрывая хитиновые пластины, и вывернутая наружу мускулатура трёх торсов рвалась под напором, обнажая серо-чёрные кости и внутренние полости. Заклинание было за пределами всего, что я когда-либо видел от гидроманта, и Бёрк, стоявший в двухстах метрах от своего творения, выглядел человеком, который вложил в удар последнее, что имел.

Я не стал ждать. Горная цитадель, которую я прежде использовал на дуэли против Крамского, в этот раз показала иную свою форму. Не укрепление, а таран, рванувший из-под земли прямо под Хладом. Двадцатиметровая каменная башня, заострённая на верхушке, пробила Абсолюта снизу, войдя в брюхо между парой ног, и прошла насквозь через одну из грудных клеток, разломав рёбра и проткнув одно из лиц. Синеуса…

Хлад взревел, и рёв его пробил торнадо насквозь. Повреждения казались настолько чудовищными, что какая-то часть меня даже поверила в невозможное. Что этого хватит. Что вот сейчас мы вдвоём с Корнелиусом разделаемся с этим ублюдком, и всё будет кончено. Самообман… А затем некроплоть начала регенерировать, затягивая разрывы, и каменная башня внутри Абсолюта крошилась под давлением восстанавливающихся тканей.

Хлад ударил по Бёрку слишком быстро и без всякого предупреждения. Направленный импульс некроэнергии, не физический удар, а чистая концентрированная смерть, запущенная прицельно, как пушечное ядро. Бёрк, к его чести, успел поставить водяной щит, простого этого не хватило. Импульс разбил барьер, как стекло, и ударил Архимагистра в грудь. Корнелиуса отбросило на двадцать метров. Тяжёлое тело перевернулось в воздухе, упало на спину, проскользило по мёрзлой земле, оставив борозду в снегу, и замерло.

Архимагистр не встал.

Через Воинскую связь я нащупал его нить, тусклую, слабую, мерцающую на грани обрыва, и выдохнул: живой, хотя ранен тяжело. Торнадо, лишённое воли создателя, продержалось ещё несколько секунд и рухнуло, залив равнину грязной водой, мгновенно замёрзшей.

Резерв мой иссякал. Окаменевший дракон сожрал чуть меньше половины, Горная цитадель, Земные пасти, Каменные щиты, Магнитная буря и Каменная поступь выгрызли всё остальное, и остаток проседал с каждым заклинанием, как песок в перевёрнутых часах.

Хлад между тем упрямо цеплялся за жизнь. Регенерация затягивала пробоину в торсе, отломанные ноги подёргивались, восстанавливаясь, аура, провисшая на мгновение, снова набирала густоту. Тварь сокрушала остатки Горной цитадели, стряхивая с себя каменные обломки, как собака стряхивает воду.

Потом Абсолют замер.

Три торса дёрнулись одновременно. Шесть пустых глаз, спрятанных глубоко в грудных клетках, повернулись на север, в сторону казино. Рты перестали шевелиться. Пальцы вдоль швов между телами сжались в кулачки. Хлад смотрел не на меня, а сквозь меня, на что-то далёкое, и я знал, что привлекло его внимание.

Глашатаи. На них напали, и хозяин это почувствовал.

Я замер тоже, и эта секунда растянулась в вечность. Всё зависело от того, что Хлад решит в следующий миг: развернётся и кинется спасать своих ретрансляторов или продолжит бой. Две с половиной тысячи человек за моей спиной, Бёрк без сознания на мёрзлой земле, резерв на исходе, а у Абсолюта раны затягиваются быстрее, чем я успеваю их наносить.

Если я просчитался в оценке действий противника, на этот случай у меня имелся запасной план. Маяк Жизни, ждущий своего часа. Если Хлад не отступит, я активирую Маяк как оружие: направленным импульсом, выплеснув всю энергию разом. Артефакт, к сожалению, расплавится, обратившись в горсть стеклянной пыли. Зато это даст один действительно могущественный выстрел, и мне останется лишь молиться, что этого хватит.