Чтение онлайн

Она обдумала это, нахмурив брови. — Ну, я так не думаю. Мои мечты — сделать винодельню успешной, — Выводя вина Fiorentino на карту. Может быть, я бы отправилась в долину Напа или в штат Вашингтон, чтобы посмотреть, как там обстоят дела. Исследовательская поездка.

— Тогда почему ты носишь футболки групп, которых никогда не видела, и завидуешь, когда мой брат говорит тебе, что был на одном из их концертов? — Она моргнула несколько раз, словно была удивлена, что я это знаю. — Да, он мне об этом рассказывал.

Она сосредоточилась на своей тарелке. — То, что мне нравится группа, не значит, что я умираю от желания увидеть ее вживую.

— Но тебе бы этого хотелось.

— То есть, конечно. Большинство из них, я думаю. Но это как сказать, что ты носишь обручальное кольцо, потому что ты тайно завидуешь женатым людям или мечтаешь выйти замуж. И мы оба знаем, что это неправда. Иногда мы носим вещи и не придаем им никакого значения.

Опять чушь. Для кого-то это может быть правдой, но я чувствовал, что с Мэгги это не так. Я отпустил это. — Торонто — отличный город. По нему можно ходить пешком, он полон магазинов и культурных достопримечательностей. Бары, ночная жизнь, рестораны. И он чистый. За исключением зимы, он идеален.

— Где ты живешь? В высоком небоскребе с видом на город, я уверена.

У меня был пентхаус в городе, которым я иногда пользовался, но в основном я жил в комплексе Манчини. — Предыдущий Дон подарил мне свое поместье. Оно безопасно и находится в престижном месте. Его перевели в учреждение, где он может получить круглосуточный уход.

Она подвигала пасту по тарелке. — Ты, наверное, много путешествовал. Пока вы, ребята, устраивали свои оргии на яхте, я имею в виду.

Я вытер рот салфеткой. — Не думай, что эти четыре года, проведенные на яхте, были гламурными. Так называемые оргии, о которых тебе рассказывал Маз, были редкостью. Способ оставаться в здравом уме, когда изоляция в океане становилась слишком сильной.

— Куда вы плыли?

Я задумался. — Греция, Турция, Франция, Испания, Португалия. Марокко. Хорватия. Монако. Я уверен, что забыл что-то.

— Ух ты. Какой твой любимый?

— Ни один из них. — Когда она, казалось, была готова спорить, я поднял руку. — Мое любимое место на земле — Неаполь. Ничто не сравнится с моим домом.

Она ткнула меня в бедро. — Тебе меня не обмануть, Вито Д'Агостино. Внутри ты мягкий и податливый.

Этого было достаточно, чтобы проникнуть в мою жизнь. Я положил салфетку на стойку, затем наклонился, чтобы перекинуть ее через плечо с моей стороны. Я шлепнул ее по голой заднице, заставив ее взвизгнуть, и пошел к лестнице.

— Во мне нет ничего мягкого, diavoletta mia.

18

...

Мэгги

Когда я проснулась, постель была холодной.

Полоски света окаймляли края затемняющих штор, которые установил Вито, так что, очевидно, был день. Потянувшись, я схватила телефон, чтобы проверить время. Черт! Было почти девять. Почему он позволил мне спать так долго? Я не хотела отклоняться от своей рутины, если могла.

Выбравшись из кровати, я обнаружила на тумбочке свое белье, чистое и сложенное. Черт, я так скучала по тому, как Вито его складывал.

Я растянула боль в мышцах в ванной. Этот мужчина измотал меня вчера вечером. После ужина он дал мне превосходный оральный секс, а затем еще один оргазм, пока он трахал меня во всех возможных позах. Он должен был быть измотан, учитывая его драйв, травму и ручную работу, но его член было не остановить.

Почистив зубы и одевшись, я схватила телефон и пошла к лестнице. Он пил капучино и работал? Я надеялась, что он был в очках. Возможно, мне придется сделать ему минет, если это так.

Множество голосов достигли моих ушей, когда моя нога коснулась верхней ступеньки. О. Кто-то был здесь с ним? Я не могла понять, о чем шла речь. Затем я услышала женский смех. Громкий.

Кто это был? Селеста? Нет, это был не смех Селесты. Я продолжала идти, полна решимости узнать, что происходит.

Когда я спускалась по лестнице, их слова становились яснее, и я поняла, что они говорят по-итальянски. Когда я наконец добралась до низа, я замерла, мой разум впитывал сцену. Великолепная темноволосая женщина стояла на кухне с Вито и Массимо, держа в руке чашку капучино. Она была высокой, может быть, под тридцать, с безупречной оливковой кожей и идеально вылепленными бровями. Ее волосы были собраны в строгий конский хвост, который подчеркивал впадины ее скул, а губы пришлось косметически увеличить. Они не могли быть такими полными и пышными от природы.

Палома. Сестра. Я совсем забыла о ней.

— Привет, — сказала я, когда все переглянулись. — Я Мэгги. Ты, должно быть, Палома.

— Ciao, Мэгги, — сказала будущая модель, протягивая руку. — Приятно познакомиться. Маз рассказал мне о тебе много хорошего.

Маз, а не Вито.

Я облизнула свои скучные, невзрачные губы, пожимая ей руку. — Привет. Мне тоже приятно познакомиться.

Ладонь Вито легла мне на спину, и он нежно погладил меня. — Хочешь капучино, bella?

— Гм, конечно.

Он перешел к шикарной машине, а я стояла там, не зная, что делать или говорить. Это не было неловко. Нет, совсем нет. У Вито и Маза была сестра — красивая, гламурная сестра — которая сейчас была в коттедже на моей винодельне. Меня окружали Д'Агостино.

И Палома была всем, чем Карло описывал женщин-мафиози. Трофеи, достаточно великолепные, чтобы выставлять их напоказ и заставлять других мужчин завидовать. Мои джинсы, толстовка с капюшоном и бейсболка не совсем соответствовали ее гладким дизайнерским брюкам и свитеру. И она была на каблуках. В снег.

Именно с такой женщиной в конечном итоге и останется Вито.

Я старалась не чувствовать себя подавленной.

Никто не произнес ни слова, пока Вито готовил капучино.

— Как тебе вчерашняя еда? — наконец спросил Массимо.

Я с энтузиазмом ухватилась за эту тему. — Очень хорошо. Спасибо, что приготовил нам.

— Я рад, что ты была в безопасности здесь с моим братом во время шторма.

Вито протянул мне капучино, и я с благодарностью его приняла. — Спасибо. — Когда он начал поворачиваться, я схватила его за руку. — Как твоя рана сегодня утром?

— Рана! — Массимо рявкнул. — Che cazzo? Ты ранен?

Вито что-то рявкнул на итальянском брату, и это заставило обоих его братьев нахмуриться. Палома поставила чашку на мрамор. Она указала на его рубашку, явно отдавая ему какие-то приказы. Вито спорил, выражение его лица потемнело, и я почувствовала себя еще более глупо. Он явно не хотел, чтобы кто-то узнал о его ране, и я нечаянно проболталась.

Споры на их языке продолжались, и моя неловкость усугублялась. Все трое забыли обо мне, пока разыгрывалась их семейная драма. Я слушала, но становилось все более и более ясно, что эти люди не хотели и не нуждались во мне здесь.