Чтение онлайн

— Почему ты не сказал раньше? Неужели… был со мной лишь для того, что отомстить ему? Ты поэтому меня сюда привел? — наконец выдавливает она.

— А что бы изменилось? — пожимаю плечами. — Ты всё равно оказалась бы здесь. Разница лишь в том, знала бы ты это или нет. Теперь знаешь. И нет, ни о какой мести речи быть не может. Я давно забыл прошлое, но твой отец пытался насолить неоднократно. Теперь я буду делать то же самое, но это только из-за того, как он с тобой поступил.

Алина отворачивается, смотрит в окно. Хрупкие плечи напряжены.

— Он сказал… что отрекается от меня.

В её голосе — не боль от потери отца, а горечь от очередного предательства. От того, что её снова использовали как разменную монету в чужой войне, даже не спросив. Знала бы она, что я вообще не при делах…

— Его потеря, — говорю я твердо. — Ты выиграла. Получила защиту от человека. Ирония судьбы, да. Но это факт. Теперь твоя семья — здесь. Или ты предпочтешь вернуться к тому, кто готов был продать тебя первому встречному, лишь бы восстановить свои потери? Повторяю, Алина. Ни о какой мести речи быть не может. Если ты здесь, то совсем не для этого. Ты под защитой. Под моей защитой.

Она резко оборачивается, и в её глазах снова вспыхивает огонь. Хорошо. Гнев лучше апатии.

— Я уже всё поняла. Я просто… Нужно время, чтобы это осознать. Всё.

— У тебя есть время, — бросаю, пододвигая к ней чашку кофе. — За завтраком. Потом поедим. И помни: твой отец больше не имеет над тобой власти. Никакой. Ты под моей защитой. Особенно от него.

Она медленно подходит к столу, садится. Берет круассан, но не ест, просто крутит его в пальцах. Она взвешивает. Анализирует. Ищет своё место в новой, еще более сложной реальности.

И я даю ей эту возможность. Потому что умная, расчётливая союзница мне нужна куда больше, чем сломленная жертва. Война с её отцом, оказывается, уже была выиграна. Теперь начинается другая — за её доверие. И первый раунд только что начался.

— Скажи честно, — говорит шепотом. — Пожалуйста… Все равно назад дороги нет. Я просто хочу знать правду, — смотрит такими глазами, что мне хочется прижать ее к себе. — Ты зачем появился в моей жизни, а? Ведь ты… врёшь, да?. Просто хотел отомстить моему папе, и решил это сделать через меня, да?

— Нет, Алина. Ничего подобного нет. И буду повторять это каждый раз. Я знать не знал, чья ты дочь, когда впервые увидел тебя.

— То есть это чистая случайность?

Выдыхаю, не зная, что ответить. Я не вру. Но и говорить про брата не хочется. Она сломается окончательно, посчитав, что все вокруг ее используют. Может потом как-нибудь расскажу.

— Алина, я не знал. А после того, как все узнал, для меня ровным счетом не изменилось ничего. Ясно? Ты моя жена. Точка. Вставай, едем в ЗАГС.

Мы выходим из подъезда. Воздух влажный, пахнет приближающимся дождем. Я закутываюсь в куртку, которую мне дал Имран. Она слишком велика, пахнет им, от чего в груди становится странно тесно.

Он открывает мне дверь внедорожника, и я сажусь.

Имран не спешит заводить двигатель. Вместо этого наклоняется ко мне, протягивая руку к ремню безопасности. Я замираю. Его лицо оказывается в сантиметрах от моего. Вижу каждую ресницу, каждую морщинку у глаз от усталости, чувствую его дыхание. И запах. Его парфюм — не навязчивый, а глубокий, древесный. Он обволакивает меня. Внизу живота предательски взмывают те самые «бабочки», о которых я читала в романах и в которые никогда не верила. Это физическая реакция. Глупая, неконтролируемая. Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть румянец.

Щелчок ремня звучит слишком громко. Но Карахан не отодвигается. Он замер, глядя в боковое зеркало заднего вида. Его взгляд, секунду назад рассеянный, становится острым и сосредоточенным.

— Что-то не так? — срывается у меня шепот.

— Не двигайся, — Он смотрит не на меня, а куда-то в точку позади машины. — За нами наблюдают.

Ледяная волна страха смывает все бабочки разом. Я инстинктивно сжимаюсь, хватаюсь за край сиденья.

— Отец? — выдавливаю из себя. Мне не хочется нового спектакля. Да и стыдно перед Имраном.

— Не знаю. Но явно не дружелюбно. — Наконец он отодвигается, заводит двигатель. Глухой рык мотора заполняет салон. Рука Имрана ложится мне на колено, сжимает его. — Нечего волноваться. Возьми себя в руки. И сиди ровно.

Он плавно выезжает со двора, без резких движений. Я смотрю в боковое зеркало, пытаясь разглядеть, кто за нами. Темная иномарка? Белый фургон? В потоке машин все кажутся подозрительными.

Начинается странная езда. Имран не едет по прямому маршруту к центру. Он ныряет в узкие переулки между старыми домами, где едва разъезжаются две машины. Потом резко выскакивает на широкую магистраль, делает неожиданный поворот на следующем же светофоре. Мы проезжаем через какие-то промзоны, мимо глухих заборов, потом снова втискиваемся в жилые кварталы. Он не суетится, его движения за рулем выверены и спокойны, но в них чувствуется железная концентрация.

Я украдкой смотрю на него. Сильный профиль, напряженная линия скул, темные глаза, бегающие между дорогой и зеркалами. Он весь — воплощение собранной, опасной силы. И он чертовски красив. Не красив, как модель. Красив, как стихия. Как гроза, которая может быть и ужасающей, и завораживающей. Мой тип. Именно такой, о каком я всегда смутно мечтала, но никогда не встречала. Ирония судьбы — такой мужчина появляется в моей жизни, чтобы купить меня по паспорту и втянуть в какую-то темную историю с моим же отцом. И я этому… даже рада. С ним гораздо приятно, чем с родным папой, который хотел продать меня мужику, который ни о чем, кроме как о моей невинности, не думал.

— Ты… хочешь их потерять? — спрашиваю я, когда он в очередной раз лихо протискивается между грузовиком и бордюром, вызывая во мне тихий ужас.

— Уже потерял, — он бросает короткий взгляд в зеркало. В уголке его губ появляется что-то вроде усмешки. — Пару минут назад. Просто проверяю.

Через несколько поворотов он наконец выезжает на знакомую улицу, ведущую к ЗАГСу. Движется теперь спокойно, будто ничего вовсе и не было. Но напряжение в его плечах не спало.

Он паркуется. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне.

— Готова? — спрашивает. Взгляд изучающий. Он ищет во мне признаки паники.

Я делаю глубокий вдох. Запах его парфюма все еще витает в салоне. Бабочки не вернулись. Их место заняло что-то другое. Не спокойствие. Острое, тревожное осознание. Я на пороге того, чтобы поставить печать, которая сделает этот безумный побег, эту опасную игру и этого загадочного, пугающего мужчину — моей законной реальностью. И другого выхода, кажется, нет.

— Готова, — мой голос звучит удивительно твердо даже для меня самой.