Чтение онлайн

– Да что-то в этом роде. И между прочем, это сокращает время работ. Пришли рабочие на смену, а тут уже всё готово ненужный хлам убран, а новый материал подан.

– Так некоторым приходится уже не по десять часов работать, а по 14-ь.

– Так от лишней копейки никто не отказывается.

Задержавшись ещё на полчаса на будущем гидрокрейсере, я направился на “Измаил”, и тут шли работы но не так интенсивно как на других кораблях, но наверно более споро чем в моей реальности, я этого не знаю. После осмотра Балтийского направился на соседний судостроительный завод, посмотреть в каком состоянии будущий авианосец Российского флота. Перебравшись через большую Неву, я оказался на Адмиралтейских верфях. По сравнению с соседом тут тишина и спокойствие. В основном завод занимался ремонтом боевых кораблей и здесь в это время находились крейсера “Диана” и “Адмирал Макаров”. Если “Диану” только ремонтировали то на “Макарове” совмещали ремонт с модернизацией. Возле крейсера я встретился с Владиславлевым, который наседал на какого-то мастерового и о чем-то оба спорили. Но увидев меня Владиславлев замолчал повернувшись ко мне чем незамедлительно воспользовался гражданский и быстренько слинял от греха подальше завидев ещё и адмирала. Владиславлев хотел продолжить разговор с мастеровым, повернулся и увидел что тот уже быстрым шагом покидает место словесной перебранки, махнул в сердцах рукой и направился ко мне на встречу.

– Ваше превосходительство, как я рад видеть вас во здравии, но не ожидал вас тут увидеть. Когда было объявлено о вашем тяжелом ранении, то вначале мы не могли в это поверить. Тогда все очень переживали, а после того как прошел слух, что вы вряд ли выживете, всех это просто потрясло. После завершения боя, когда никто не ожидал такого, все радовались победе и скорому приходу в Гельсингфорс, а тут вас ранило.

– А ну Перт Петрович хватит тут причитать, как видишь стою перед тобой живой и здоровый. В Ревеле в госпитале, врачи оказались на высоте, дырки заштопали, а теперь отправляют меня на юг сил набираться. Вот я и решил, пока есть время посмотреть, как вверенные мне корабли ремонтируются.

– Так пойдемте Ваше превосходительство, я покажу как продвигается ремонт, да у нас даже не ремонт, а решили усилить вооружение крейсера. Наш “Макаров” в том бою получил более тяжелые повреждения, чем “Баян”. Вот потому и решили с него первого начать модернизацию. На “Баяне” просто провели ремонт без всяких переделок, и вчера он ушел на усиление группы адмирала Трухачева. Но и его тоже решили перестроить, вот как только начнет морозец опускаться, он обратно сюда вернётся. Мы направились к трапу.

– Петр Петрович, расскажи, что это ты давеча на кого-то из корабельных мастеров в атаку пошел, что ему пришлось так поспешно ретироваться.

Да это, та ещё сволочь, такой упрямый, я ему говорю, что его мастеровые плохо заделали орудийный порт, от снятого 75-мм орудия в корме. И что эта его заплатка на полном ходу сама отвалится. А он утверждает, что она и снаряд выдержит.

– Я думаю, ты его переубедишь, это я тебе помешал своим появлением, а то ты его чуть не подмял своим корпусом.

Мы взошли на крейсер, и тут же были окружены офицерами корабля, и опять пришлось выслушивать их искренние пожелания в скорейшем выздоровлении и обратного возвращения на свою должность командира группы. Это могло продолжаться бесконечно, пока командир не направил их выполнять свою работу. А Петр Петрович сам начал мне рассказывать, каким после модернизации будет его крейсер. Он так эмоционально всё это преподносил, как будто именно он это всё придумал и сего подачи всё это затеяли перевооружение.

– Вот тут будет ещё стоять одна восьмидюймовка - подведя меня к кормовому мостику и показывая место, где именно оно будет стоять. Вот для этого тут срежут фальшборт, чтобы не мешал вовремя стрельбы. По разработанному проекту теперь наш крейсер будет иметь на вооружении 3-203-мм 12-152-мм.

Всё это я и так знал, но не стал ничего говорить Петру Петровичу, а только вместе с ним выражал восхищение.

– Петр Петрович ты только добейся того, чтобы восьмидюймовку оборудовали броневым щитом. Спустились с ним на батарейную палубу, откуда происходил демонтаж 75-мм орудий. Теперь с возросшим водоизмещением эсминцев эти орудия были бесполезным грузом на крейсерах.

Вот тебе и кубрик для размещения экипажа - внес я своё предложение Владиславлеву.

– Это надо будет обсудить с нашим неуступчивым, что он скажет.

– А что тут говорить, людей где-то надо размещать вот самоё подходящее место.

– Вы правы Ваше превосходительство, если он не согласиться пойдем к управляющему.

После “Макарова” я направился туда, где у стенки стоял будущий авианосец. Мой путь пролегал мимо стапеля, где стоял огромный корпус линейного крейсера “Наварин”, но людей на нем не наблюдалось.

Я остановился и стол разглядывать пустой корпус линейного крейсера. Вот из него после войны может получиться неплохой авианосец на первое время - подумал я. Пойду теперь посмотрю, как продвигаются работы на нашем эрзац авианосце.

“Океан” стоял возле достроечной стенки, впереди него находился линейный крейсер “Бородино” спущенный на воду два месяца назад. Я увидел, что на нем производятся какие-то работы, хотя еще три месяца назад решили, на всех кроме головного работы прекратить. На “Океане” также шла работа, на палубе, вовсе стороны торчали ещё не до конца срезанные конструкции надстроек, мачт уже не было, а посередине над всем этим хаосом сиротливо торчала последняя из трёх дымовых труб. Глядя на всё это, понимаю - такими темпами мы и до конца войны его не получим, надо будет что-то делать. Надо ещё раз сходить к Григоровичу, может он что предпримет. Я не стал подниматься на корабль, я и так за сегодняшний день столько находился, что ноги гудели, да и покушать пора, с утра ещё ничего не ел. Завтра посещу Путиловский, и Усть-Ижорскую верфь.

Но на следующий день мне не удалось ни куда вырваться. С утра что-то начали ныть раны, как оказалось на погоду, которая после обеда испортилась. Пошел моросящий дождь, который лил почти до утра, так что пришлось из дому не выходить, где была мною снята квартира для проживания. В этот же день я случайно узнал, что Государь всё же отдал распоряжение о выделении войск из Петроградского гарнизона для усиления десанта на курляндском побережье. То, что Государь все же что-то выделил, мне про это рассказал один подполковник, который квартировал в этом же доме со своей молодой женой и сыном. С этим подполковником мы повстречались в коридоре и разговорились.

Подполковник Трифонов Николай Геннадьевич - представился он. Я тут по соседству с вами квартирую.

Подполковнику на вид было 40-43, не менее 1.85 росту, такие должны в гвардии служить, а не в простом пехотном полку. На лице шрам, который начинался в сантиметре от мочки ухо и заканчивался около рта. И чтобы скрыть его он начал отращивать бороду.

– Конт-адмирал Бахирев Михаил Коронатович - временно в отставке по ранению.

– Я всё о вас знаю Ваше превосходительство.

– Так уж все и знаете?

– О вас много писали. Про ваши победы на море. И он вкратце пересказал одну статейку, где расписывали мои подвиги. И как у нас всегда бывает, сильно приукрасив. Но народу нужны герои, так что для этого дела, я сильно не злился на этих писак.

Да кое-что он уже знал про меня, что именно под моим командованием отряд кораблей нашего флота изгнал остатки германского флота из Рижского залива и что там я был тяжело ранен. И что я сейчас нахожусь в отпуске по ранению, он тоже знал.

– Тогда понятно, откуда такая осведомленность.