index
Шрифт:
Но внушенные германцами тайные корыстные расчеты и братоубийственная вражда к сербам превозмогли. Единоверная нам Болгария ещё недавно освобожденная нами от турецкого рабства любовью и кровью русского народа, открыто встала на сторону врагов Христовой веры, славянства, России. С горечью встречает русский народ предательство столь близкой ему до последних дней Болгарии и с тяжким сердцем обнажает против её меч, предоставляя судьбу изменников славянства справедливой каре Божьей.
Глава пятая
Обратно в Петербург мы вернулись в середине декабря. Мы. Это я и моя супруга Анастасия (Настенька). Теперь она законная жена мне. Венчание происходило, в Ростовском кафедральном соборе на Михайлов день, это было воскресенье, 21 ноября. Три праздника в один день - этот, мой день ангела, день Архистратига Михаила, ну и сама свадьба, это разве не праздник. Она приехала через месяц, как и было договорено, когда я заезжал к ней в Ревель перед поездкой на юг. Они приехали все вместе - старший брат и младшая сестра. Так что погуляли мы на славу, а через неделю родственничков посадили в поезд, завалив их дарами Земли Донской, а сами с молодой женой только через три недели поехали следом, на только в Петроград.
За два месяца, что меня не было в Петербурге, случилось только три более или менее значимых события.
Первое - Николай II объявил о создании нового комитета, где будет сосредоточена вся власть в стране, и гражданская и военная, но только на время войны. И этот комитет называется - Государственный Комитет по Обороне и Труду. В государственной думе поднялся визг на этот шаг царя, на что Николай II пообещал, если они не заткнутся и не начнут заниматься делом, которое будет направлено на борьбу с внешним противником, то всех разгонит. Вторым событием было то, что нашим спасательным службам удалось поднять из воды немецкий легкий крейсер “Грауденц”, а также снять с мели флагманский линкор адмирала Шмидта “Вестфален”. Теперь они оба находятся в Петрограде на ремонте и модернизации. “Полтаву” на понтонах протащили через Ирбенский пролив, далее через Балтику под охраной всего флота - и теперь этот обрубок пока находится в Гельсингфорсе. Дальше провести просто времени не хватило, Финский залив начал покрываться льдом. Дальнейшая буксировка намечена на весну, после схода льда. Третье - нашим войскам удалось отодвинуть немецкие войска от берега Рижского залива на 70-100 километров и стабилизировать линию фронта, то есть закапаться с головой в землю и опоясаться колючей проволокой. Виндаву правда взять не удалось, но сумели закрепиться в каких-то 10-и верстах по реке Вента, а на побережье дошли до озера Бушниеку, а это всего в 6-и верстах от города.
В конце 1915 года наше командование начало снимать части с островов Моонзундского архипелага так как после того как наша десантная операция увенчалась успехом положение на острове Эзель улучшилось так как фронт отодвинулся. С острова на материк был переброшен 1-й полк морской бригады, который ушел к Виндаве, заняв оборону южнее озера Бушниеку. Хотя 2-й и 3-й полки еще не были полностью укомплектованы, но опасаться, что противник предпримет нападение на острова, были ничтожны. Но начальник Моонзундской позиции контр-адмирал Белоголовый, видимо, находясь под впечатлением летних атак германского флота, считал, что немцы смогут по льду перейти с материка, прямо на полуостров Сворбе, так как Рижский залив замерз. Белоголовый просил адмирала Герасимова направить в Ирбенский пролив ледоколы, но опасения начальника Моонзундской позиции были напрасны. Путь от крайней точки на побережье занятого противником, до Сворбе более 60-и верст, и такой путь по льду могут совершить только русские солдаты, но, ни как не германские. Да им сейчас и не до захвата островов, когда наши солдаты вот-вот захватят Виндаву.
Первые два дня по приезду я находился дома и занимался только обустраиванием домашнего очага. Оказывается, столько всего нужно для дому в этом времени, что в моём, этого давно уже вышло из употребления. После того как основные дела по дому уже могли обойтись без меня я занялся проталкиванием своих прожектов. И опять начались походы по заводам и верфям кабинетам всяких комитетов. Но приходя домой вся усталость сразу пропадала я чувствовал себя самым счастливым человеком во вселенной, особенно это проявлялось после продолжительных ласк в постели. (да это тело ещё кое-что умело, Бахирев посему видно поддерживал его в рабочем состоянии, да и я кое-чего взял из арсенала двадцать первого века) Этим вечером на меня что-то нашло. Сижу в кресле напротив Настеньки и наблюдаю за ней, как она, сидя перед трюмо, расчесывала свои длинные и густые каштановые волосы, готовясь ко сну - да, я чувствовал себя счастливым, но червячок всё же, грыз меня, где-то глубоко в подсознании. Моё восприятие окружающего мира, было взглядом 35-и летнего мужчины или даже 25-и летнего, но вот меня воспринимали все 50-и летним, или около этого, что и являлось абсолютной правдой для всех. Так как моему телу пошел 48-й год и насколько его хватит? Но я надеялся, ещё лет на 15-20-ь активной жизни со своей молодой женой, и успеть вырастить сына, если будет. Нет, не так. Обязательно вырастить сына несмотря не на что, если даже вначале будут дочери. Настя, видя в зеркало, как я разглядываю её и не утерпела, спросила.
– Милый, почему ты каждый раз так на меня смотришь.
– А как я должен смотреть на свою жену, которую люблю до беспамятства, что готов нырнуть на дно океана или прыгнуть к звёздам.
– Вот только не надо делать безрассудных поступков, прыгнув океан, можно утонуть, а если к звёздам, то ноги поломать. Так что милый, люби меня безрассудно только с ума не сходи. Зеленоглазые наподобие как я - это сама нежность. Любим мы всегда искренне, горячо и отличаемся верностью тем, кого выбрали. Запомни это мой любимый и не сходи с ума.
Я вскочил с кресла, подхватил жену на руки и закружился с ней по комнате - Настенька, милая моя, ненаглядная, да я уже сошел с ума - говорил я ей.
Настя ойкнув, прижалась ко мне, и обхватив руками шею. Мы смотрели друг другу в глаза, просто слились взглядами. У неё взгляд какой-то призывно-возбуждающий, а мой наверно сладостно-предвкушающий.
– Настюша, твои зеленые глаза уже давно пленили мое сердце, так что я готов на всё…
Но она тут заботливо запричитала, покоясь на моих руках прильнув ко мне.
– Отпусти, отпусти меня, тебе же нельзя, отпусти, я тяжелая.
– Кто сказал, что ты тяжелая, ты как пушинка, лёгкая, и понёс её в спальню осуществлять свой замысел насчет сына. И правду она была сама нежность, я был не на седьмом небе, а на десятом, или двадцатом.
В эти же дни разразился политический скандал, в котором, будто бы, замешаны некоторые члены царской семьи. Об этом везде шептались и передавали с каждым разом с всё обрастающими подробностями. Вот и моя Настя в один из вечеров начала мне пересказывать эти сплетни, кои она услышала от нашей соседки, жены подполковника Трифонова, так и оставшаяся в Петрограде, и не поехавшая к себе во Владимир.
– Мишинька, ты каждый день бываешь по делам в городе, видишься с разными людьми, разговариваешь с ними, а не слышал ли ты, что говорят о царской семье в народе?
– А что я должен был слышать, мое солнышко.
– Как так! Ты же вхож почти вовсе дома Петербурга, бываешь во многих министерствах и комитетах. И что никто ничего не говорит.
– Так я там бываю по делам, и мне некогда собирать всякие слухи и сплетни.
Настя надуло свои губки - вот так всегда, одна только работа и ни что ты не слышал.
Так в чем дело, я правда, ничего не знаю. Давай ты мне сейчас всё расскажешь, а я послушаю и скажу, что правда, а что вымысел.
– Тогда давай садись по удобнее и слушай.
И моя Настюха стала рассказывать. Вначале я слушал в пол-уха, не придавая этой сплетне, должного внимания. Но чем дальше моя женушка рассказывал, я понимал, что и в правду, дело это более чем серьезно. А дело было вот в чем. Некто княгиня Васильчикова, у которой в родне многие княжеские фамилии и состоящая в родстве с Урусовыми, Волконскими, Мещерскими и другими. Фрейлина государыни императрицы. Когда началась война, она находилась на вилле в окрестностях Вены. Ей было запрещено отлучаться с виллы, где, впрочем, она принимала многочисленное общество австрийской аристократии. Так вот однажды её вызвал к себе великий герцог Гессенский и попросил отправиться в Петроград с письмами для императрицы и для царя. И чтобы она посоветовала царю заключить мир без промедления. Он говорил ей, что император Вильгельм готов пойти на очень выгодные для России условия. И как бы по секрету сказал, что даже, Англия вступила в соглашение с Берлином о заключении сепаратного мира. А восстановление мира между Германией и Россией необходимо для поддержания в Европе династического начала. И она самый лучшего посредник между Императорами Вильгельмом II и Николаем II. После этого Васильчикова так возгордилась собой, представив, что вот она примерит двух императоров и возвратит мир народам Европы. Но она просчиталась. Да, она добралась до Петербурга через нейтральную Швецию, и доставила письма. И эти письма попали к Императору, но вот вместо наград и почета её ждал арест и заключение. Когда он узнал содержание письма, воскликнул: Делать мне такие предложения, не постыдно ли это! И как же эта интриганка, эта сумасшедшая, посмела мне их передать! Вся эта бумага соткана только из лжи и вероломства! Англия собирается изменить России! Что за нелепость!
По приказу царя Васильчикова была на днях арестована, и отправлена в Чернигов для заключения там в монастырь.
– Да это очень может ударить по репутации царицы и Николая II в частности, и так многие недруги царя только и ждут что-то этого-го от царицы. Теперь есть повод её обвинить в связях с противником. Письма из-за сопредельной стороны получает, значит и сама пишет, а это попахивает предательством. Трудно Государю будет притушить этот скандал. Может и правда что Кайзер ищет мира, но и то правда, что сейчас Николай II на это из-за принципа не пойдет.