Чтение онлайн

–  А может, веры?
– предположила мисс Кэмден с нескрываемым сочувствием.

–  Откровенно говоря, дорогая вы моя, только вера и спасает, - Уильям Питерс налил себе полную чашу айрана и залпом выпил.
– Но хватит о грустном, - решительно встряхнулся он.
– Раз уж мы заговорили о деле, доктор, давайте продолжим. Упоминал ли ваш продюсер из музея о том, где и когда пропал Генри Джонс?

–  В Венеции. Двадцатого августа.

–  Отлично. Двадцать пятого августа он звонил в американское консульство - здесь в Стамбуле…

–  Двадцать пятого я получила от него телеграмму, что он вылетел в Непал, - вставила Лилиан.

–  Значит, из Венеции отец зачем-то прилетел в Стамбул, - Индиана оглядел присутствующих.
– Странное поведение, особенно если учесть, что он собирался переслать какой-то пакет мне в Чикаго, имея при этом наглость называть меня своим ассистентом.

–  У вас нет никаких идей насчет того, что могло быть в пакете? спросил майор.

–  Не имею понятия. Ясно только, зачем ему понадобилась мисс Кэмден. Он собирался забрать обратно часть головного убора бога Ра.

–  Это и нам ясно, дорогой профессор.

–  Кстати, где мой "медальон"?
– осторожно поинтересовалась Лилиан. Он здесь, в доме?

–  Реликвия переправлена в надежное место, нет причин беспокоиться, мисс.

–  Я просто думала, что…

–  Мисс обеспокоена совсем другим, - вежливо объяснил Индиана.
– А именно, кредитоспособностью американского правительства.

–  Вы получите свои деньги, - раздраженно ответил майор.
– Сколько можно вас успокаивать? Три тысячи, надеюсь, вы еще не потеряли?

–  Три тысячи?
– спохватилась женщина и вдруг стал лихорадочно себя ощупывать. Все мужчины деликатно отвели взгляды. Кроме, разумеется, Клопика.

–  Оставшиеся две тысячи я передам вам сегодня или завтра. Санкция из Вашингтона уже поступила.

В комнату торжественно вошел мужчина турецкой наружности и что-то произнес. Господин Бирет, моментально принявший подобающий ему облик, коротко ответил, так же по-турецки, затем перевел гостям:

–  Повар спрашивает, можно ли подавать десерт.

–  И вы разрешили?
– заволновался Клопик.

–  Да.

–  Правильно.

Повар удалился, а Лилиан оповестила всех:

–  О'кей, они при мне.

–  Что?
– никто ничего не понял.

–  Ну, деньги, - обиделась женщина.
– Сами же спрашивали.

–  Держи крепче, - посоветовал Индиана, - не урони в айран.

–  Есть еще кое-какая информация, - повернулся майор к доктору Джонсу.
– Вам знакомо имя Маркус Броуди?

–  Конечно, - удивился тот.
– Почему вы спрашиваете?

–  Этот человек настойчиво разыскивает вас, неоднократно приезжал к вам в университет. Утверждает, что вы просто позарез нужны ему. Кто он такой?

–  Хороший старикашка. Друг отца, тоже бывший археолог. Они вместе учились, потом какое-то время работали вместе…

–  Маркус очень привязан к профессору Генри Джонсу, - добавила Лилиан.
– В отличие от сына Генри Джонса. Действительно друг.

–  Никогда не понимал, чем это мой отец мог ему так понравиться, пожал плечами Джонс-младший.

–  Вопрос в другом, - майор сделал нетерпеливый жест рукой.
– Чем вы лично понравились ему, ведь он специально приехал в Чикаго и, по моим сведениям, до сих пор там находится, ожидая вас. Наш сотрудник под видом старшего клерка из службы ректора пытался его расспросить, но мистер Броуди так ничего и не объяснил. Не помогло даже то, что сотрудник довольно убедительно притворился вашим другом. Что ему может быть нужно от вас, доктор Джонс?

–  Понятия не имею.

–  Опять никаких идей?

–  По его словам, дом отца в Старфорде был чуть ли не перевернут вверх тормашками. Очевидно, теперь произошел поджег или, например, землетрясение. Если вам интересно, вызовите его сюда, в Европу. Оплатите ему дорогу, вам же это не трудно. Или вы хотите, чтобы я сам к нему слетал?

Майор нахмурился.

–  Зря иронизируете, доктор, денег у нас как раз вечно не хватает. Те крохи, которые выделяет министерство ВВС и деньгами-то назвать нельзя… Обыск, говорите, был? Ладно, мы поможем Маркусу Броуди встретиться с вами лично, если ему так нужно.

–  Я сейчас собираюсь идти на почтамт, - сообщил Индиана.
– Бьюкенен мог уже ответить на мою телеграмму. Заодно попробую связаться с Броуди. Правильно?

–  Вы совершенно правы, дорогой друг, - неожиданно громко провозгласил господин Бирет. Так же неожиданно к нему вернулся пронзительный, ужасающий акцент. И дальнейшие его слова оказались более чем неожиданными.
– Да-да, вы правы! Именно реформы нашего великого Мустафы Кемаля-Ататюрка позволили Турции достойно войти в Европу. Султанаты треснули, как гнилой орех, муллы больше не смеют соваться в дела государства, система современного права ниточку за ниточкой рвет паутину шариата. Демократия - это моя власть. Я все отдам за нее, дорогой друг.

Индиана молчал, обескураженно почесывая подбородок. Сообразил, в чем причина такой перемены, только когда перед ним поставили новый поднос. Просто принесли десерт. Просто повар и его помощник, очевидно, по каким-то причинам не являлись сотрудниками американской разведки.

–  Но, признайтесь, в глубине души вам жалко, что отменили многоженство?
– невинно спросил Джонс.

–  Гораздо больше мне жалко, что аннулировали иностранные концессии, парировал господин Бирет, вновь становясь майором.
– Однако продолжим разговор о делах. Итак, вы собираетесь выйти в город?

–  Да!
– с вызовом ответил доктор Джонс.
– И я предполагал, что вы захотите мне воспрепятствовать…

–  Ни в коем случае, - чисто по-американски улыбнулся Билл Питерс. Аненэрбе не знает, что вы в Стамбуле, поэтому прямой опасности нет. Но я все-таки хотел попросить вас быть аккуратнее на улицах. Вы ведь, если не ошибаюсь, уже испытали на своей шкуре, что такое Третий Рейх.

Некоторое время все молчали. Возможно, вспоминали - каждый о своих испытаниях. Возможно, наслаждались вкусом шербета, разлитого по хрустальным вазочкам. Беседу возобновил Клопик: