Чтение онлайн

— Это апокалипсическое придание древних шумеров? — Индиана не выдерживает, так хочется ей знать, угадала ли?

Внимательным взглядом осматривает юную "хочувсёзнайку" таинственная Шустая, знаком останавливает раздражённого отца, уже шикающего на дочку.

— Дослушай до конца, не прядай ушками, ты же умеешь выжидать, — размеренным голосом отвечает Индиане, словно песок пересыпается в склянках часов.

Индиана укладывает голову на плечо мамы, та обнимает её в ответ, прижимает к себе. Становится уютно и спокойно, ну и что там дальше-то?

— Старший брат Тубан [9] понял, что нужно спасать сестрёнку. Бросил он на неё кольчужку, всю из деревьев да гор, чтобы тепло в космосе Земле было, и пупочек был спрятан. А ещё поставил он на сестрице свою печать, не развязать теперь узелочек! Нибиру уж точно не дотянуться. Пусть сестрица красавицей живёт вечно и радуется своим созданиям.

— Нибиру пуще прежнего разозлился. Не было ему покоя, и послал он своей сестрице в подарок свои творения — нунганов. Строго-настрого запретив быть счастливыми до тех пор, пока не найдут печать и не развяжут Землю.

Беспечный старший брат бросил печать рядом с оттиском, а зачем хранить? Ёлки же всё спрячут. Если бы первый нунган, нашедший печать, сломал её, мы бы с вами сейчас не разговаривали, — узкие глаза Шустаи чуть прикрылись, будто она что-то вспоминала.

— Но он, по своей глупости и незнанию, лишь приложил печать к оттиску. Нунгана отбросила прочь сильная вспышка, ведь Земле сделали больно в который раз! Он разбил спину и погиб, так и не спасённый никем. А Земля задумалась, ей нужны были хранители. Первыми стали люди, однако не всегда они могли уйти от востроглазых нунганов, вмиг вычисляющих хранителей. Много первых хранителей погибло, но печать так и не уничтожили, в очередной раз доставляя к каменному оттиску и прикладывая её к нему. Тогда-то и сплела наша Мать эти нитки, соединила животных и людей, превращая их в единый символ для своего узелка. Самыми крепкими стали снежный барс, медведь и рысь, — при упоминании последнего животного, Шустая улыбнулась, взглянув в огромные от любопытства глаза Индианы.

— Люди, чьими тотемами были эти животные, соединялись в тройку очень редко. Только в те времена, когда появлялся на свете жестокий нунган, объединявший вокруг себя крепкую армию последователей. Каждый из них мог стать хранителем, и если это была рысь — нунганы изгонялись на долгие времена. Находила кошка способы и хитрость для врагов, заманивала мрачных нунганов в расставленные ловушки.

— А что случится, если пупок сам собой развяжется? Ну, оттиск там сойдёт или самой Земле захочется? — неугомонно спрашивала Индиана.

— Случалось уже, и не раз, — ласково оглядев девочку, ответила Шустая. — Для этого существует ключ, он вечен. Если открываешь узел по доброй воле Земли — рождаются новые леса, горы, на возделываемые поля приходит благодать, а в год открытия не происходит войн, рождается больше девочек. Любой из тройки хранителей может попросить что-то очень сокровенное для себя, и если Мать будет довольна, она выполнит просьбы.

— А что же, кроме хранителей никто не сможет попросить сокровенного?!

— Конечно, нет! У людей пустые просьбы, а хранитель объединяет в одну многие молитвы.

Индиана массу вопросов ещё хотела задать, но Шустая вдруг замолчала, тихонько похлопав по плечу дядю Лёшу, вечного спутника отца, таскающего за собой гитару, и поднялась, удаляясь. Евгения Москалёва, отодвинув дочь, тихонько последовала следом.

Алексей Петрович берёт гитару и поёт пронзительную песню Высоцкого прямо под черно-звёздным небом Танзании:

— Женя, делай что-нибудь! Они рядом, я чувствую! Девочку свою береги. В вашей семье большая концентрация хранителей! Ещё и печать с собой таскаешь, — эти слова Шустаи, обращённые к маме, Индиана услышала, пытаясь найти обеих беглянок.

— Вот вы где! А я вас ищу, — бесцеремонно прервала беседу Индиана. — Я придумала, что хочу получить!

— Да ты что?! — и вновь Шустая с улыбкой смотрела на девочку, невольно умиляясь. — Ну так что ты хочешь, маленькая рыська?

Как откровенно её приплели к легенде, можно сказать, сделали почётным членом тройки! Это польстило.

— Хочу встретить медведя, — отвечая на доброжелательность, ответила Индиана.

— Вот как? А почему не барса?

— Барс слишком холёный и вряд ли будет защищать с таким же остервенением, как это умеет делать медведь, — включилась в игру девочка.

— Тогда возьми это, — и в руке у Шустаи оказался потрясающий медальон с рельефным медведем. — Будет тебе такой защитник. Отдать можешь хоть кому, но в определённое время, в определённый час ты увидишь этот медальон только на своём настоящем защитнике.

— Ухххх тыыы, а можно я его сама надену и буду носить? Сам себе медведь — Urso!

— Не вздумай! — Щустая вдруг становится серьёзной. — Рыська обидится.

Индиана сразу верит ей и прячет медальон, точно зная, кому его подарить.

Иван Вершинин

Стою, выжидаю, боюсь покинуть свой пост. Рейс номер триста двадцать три, Москва — Санкт-Петербург. Внутри всё огнём горит! Неужели увижу её?

Плавно начинают выходить первые пассажиры, испуганно обходят меня, чуть взглянув. Не удивляет, наверное, я похож на безумца или на маньяка… не знаю, плевать! Рядом со мной пристраивается крепкий парень, невольно оглядываю его, взгляд натыкается на табличку: "Индиана Москалёва". Нужно уточнить… или сразу по фэйсу треснуть?

Пока воспалённый мозг фильтрует полученную информацию, набрасываются варианты: она заказал трансфер, она желанный гость и ей предоставляют автомобиль с личным водителем, она плохо себя чувствует и ей необходима помощь в передвижении… Сука! Как же бесит этот статный красавчик в дорогом костюме и чисто бритым лицом! Провожу по своей щетинистой роже, ну какого я не побрился?! Один хрен не спал ночью.

— Здравствуйте, — белобрысая девчонка подходит прямиком к красавчику. — Я — Индиана, спасибо, что встретили.

Если бы взгляд имел вес, девчонка уже валялась бы раздавленная. Серьёзно? Существует ещё одна Индиана Москалёва?! Срываюсь с места и вылетаю из здания аэропорта, курить хочу. Судорожно нахожу пачку, вытаскиваю сигарету, жадно подкуриваю… блядь! Я так не могу! Это херня какая-то, выбрасываю сигарету и влетаю обратно, вернее, пытаюсь, ведь ещё нужно вторично пройти все эти металлоискатели и рамки, застреваю сразу же, медальон просят снять. И когда я судорожно бросаю его в контейнер вместе с включённым мобильным, поднимаю глаза на того типа с табличкой и белобрысую. Теперь их трое. Третья снимает вечный капюшон, откидывает копну кудряшек, пытаясь завязать их в большой узел. Она… совершенство… легко улыбается белобрысой, толкает дружественно локтём статного красавчика… наконец её взгляд падает на меня.