Чтение онлайн

Много веков прошло, но охотники помнили: в горах и лесах нет опаснее зверя, чем следящая за тобой рысь…

Величественные горы Морского хребта Центральной Бурятии в это время года были особенно прекрасны. Насыщенная зелёная трава щедро покрывала одеждой каменных исполинов, а нежные лилии всех цветов и оттенков украшали это богатое убранство.

Хрясь! Сухая ветка сломалась под ногой убегавшей от преследователей девчонки, эхо предательски передало ватаге мальчишек, в каком направлении движется беглянка. Неслась что было сил! Ещё бы, ведь Шоно [1] остался недовольным её выигрышем, нечего было выпендриваться приезжей! Кто только за язык тянул, что сумеет обогнать самого быстрого. Да и как обогнала-то? Срезала через дворы и перемахнула через пару заборов, а потом с наглой улыбкой говорила, что не было оговорено, каким путём придёт к финишу первой.

— Взяяяять куницу и мордой в конский навоз! — прорычал Шоно. — К нам во двор как раз новую партию привезли!

И началась погоня. Ноги сами несли в предгорья, легко преодолевали каменные препятствия, пока не вынесли на равнину с реками и вековыми деревьями. Дыхание ровное, сердце стучит учащённо, но в крови такой адреналин! И ни капли страха.

— Окружай её! Не выпускать! За хлюзду платить надо, куница! — орал Шоно, раздавая указание своей своре.

— Выкуси, тупой волчок, — ободряюще шептала себе Индиана, продолжая работать лопатками. — Всё равно не достанешь!

Впереди кучно росли кедры, запах хвои подействовал одуряюще, девчонка вмиг забралась на самый ветвистый кедр. Как ей это удалось? Сама не поняла. Обхватила ствол руками и ногами, каждая ветка сама под пятки поддавалась. Растянувшись на ветке, затаилась, поджидая преследователей.

— Где она? — озирался главарь, не додумываясь поднять лицо вверх.

— Она сюда побежала! Наверное, за стволом спряталась.

— Осмотрите здесь всё, — Шоно был старшим сыном сельского старосты, его авторитет непререкаем.

Судьба распорядилась, чтобы макушка мальчишки оказалась под самой веткой, на которой устроилась Индиана. Искушение было слишком велико, башка Шоно, словно чёткая мишень, располагала очень…

— Банзааай! — кедровая, ещё толком не созревшая шишка полетела прямо в самую маковку.

— Ёккарганай! — злющие узкие глаза поднялись ввысь, рука в угрожающем жесте замахнулась кулаком, — Лучше сейчас сама слезай! Не то хуже будет, караулить останемся, мы хоть всю ночь здесь сидеть можем, не то, что ты, глупая куница.

— Вот и сидите хоть всю ночь, а мне пора! — невероятно ловко девчонка перепрыгнула на соседний кедр. И на следующий, и ещё на следующий, быстро увеличивая расстояние между собой и изумлёнными преследователями.

— Ох, Шоно, не правильно тотем определил, — к ватажке обалдевших мальчишек подошла красивая молодая женщина. — Она не куница, она — рысь.

— Бештекты? Что вы здесь делаете?! — удивился Шоно неожиданному появлению Саи, слывшей необщительной затворницей, сторонившейся жителей посёлка и особенно приезжих.

— Искала лекарства для её отца, — шаманка кивнула головой в сторону спрыгнувшей с кедра тоненькой фигурки. — Теперь нашла. Эжины [2] будут довольны.

Почти месяц в пути. Половина из месяца в непроходимой тайге. Запасы истощались, пополнять приходилось как настоящим выживальщикам. С помощью нехитрых силков, ловили мелкого зверя (зайцев, прожорливых куниц), а ещё Уктэке был отличным лучником, у небольших водоемов пристраивался бурят со своим лёгким оружием, и всегда возвращался с подбитой птицей. Индиана взяла на себя роль собирателя, быстро разобравшись с окружающей флорой, девчонка орудовала на полевой нехитрой кухне не хуже любого саратника-выживальщика.

— Оооо, дочка, да ты наготовила на целую компанию, — отец Михаил Москалёв потянул носом, принюхиваясь к вареву на костре. — Запах-то какой! Как тебе удаётся сделать всё таким домашним, ароматным?

Индиана с обожанием взглянула на отца, если бы он знал, какие усилия она прилагает, чтобы её заметили, хоть немного убрали снисходительности, подарили немного, почти позабытой, родительской нежности…

После смерти любимой супруги, Михаил подумывал, что жизнь его, в общем-то, окончена. Разрешил залить в свою душу чёрную субстанцию тоски, приведшей к отстраненности и равнодушию, даже по отношению к единственной дочери.

А с подростками, особенно девочками, так нельзя! Индиана потеряла больше, отец ведь, что? Постоянно в тусовках с учёными мужьями, в "окопах" своих, или на фуршетах светских блистал интеллектом. А мама… Она — была всем миром для дочки. Первые уроки, первые советы, первые ошибки, всё проживалось с мамочкой.

Евгения, в девичестве Честная, была аспиранткой кафедры Древний Восток, когда закрутилась любовь с гениальным Москалёвым. Всё отставила в сторону, сделала выбор, помчалась на раскопки, увлеклась палеонтологией. Не оставляла мужа ни на минуту, таская за собой и дочь, не из-за глупой ревности, нет! Просто жить без него не могла. А когда в Пенджабе на седьмом месяце существования Индиана захотела поближе рассмотреть создателей и мир, Евгения поняла, что и без этой сероглазки жить она не сможет.

— "Инди, Ваня приходил, такой симпатичный парень, — и мама стреляет хитрый взгляд на вмиг вспыхнувшую дочку. — мне кажется ты ему очень нравишься."

— " Ну нееет, мам, он слишком взрослый, спортивный, знаешь как за ним девчонки бегают?!"

— " И что? Приходил то он к тебе. Так расстроился, что мы уезжаем надолго, подумай, может быть, останешься дома? Я бабушку попрошу с тобой пожить."

— " И я не увижу Киргизию? А потом пропущу поездки в Амстердам, Вену, Белград не увижусь с Арифом?!" — Индиана ещё немного подумала, но всё же решила объяснить часть своего плана. — За эти полгода я ещё больше вырасту, стану более интересной, вот тогда и посмотрим!"

— "Что ты собралась смотреть, душа моя? — Женя с любовью обняла дочку. — Мммм?

— "На всё, что ты напридумывала!"

Арифа проводили ещё ранним утро, прощались долго, обещая свидится через пару месяцев. Отец безынициативно пожал руку, бормоча что-то вроде:

— "Прощай, потомок Омара Хайяма, чиркни мне потом парочку рубаи", — в этот раз шутка не зашла, и Ариф так же вяло на неё отреагировал:

— "…Он истёрся до дыр, я за новым пришёл".

— Крёстный, пожалуйста, пиши мне каждый день, хотя бы строчку, хотя бы словечко, а то нового не будет никогда, только дырки останутся, — всхлипывала Индиана.

— Обещаю, — сильные руки крепко обняли девчонку, поддерживая и успокаивая.

Они ещё долго смотрели на улетающий в Москву самолёт, прежде чем вызвать такси и отправиться домой.

— Инди, — отцовский голос звучал глухо и пусто, словно его не было рядом, а пустое тело принадлежало бездушной кукле. — Поезжай сегодня к Серафиме Андреевне, мне нужно кое-что собрать в дорогу, — он немного помолчал, а потом убил. — В этот раз, я уезжаю один. Тебе незачем быть сейчас рядом…

Индиана не поехала к бабушке за город. Зашла в общепит, заказала любимую шаверму, запивая сладкой газировкой уставилась в окно. Тогда-то она и увидела "весёлую" троицу. Вершинин с двумя девицами шёл хоть с постной рожей, но руки свои подставил, чем повизгивающие девчонки моментально воспользовались, стараясь прижаться к сильному стану спутника, заискивающе заглядывали ему в лицо, хихикали…