Чтение онлайн

— Из карманов мелочь вытащите, пожалуйста, или что там у вас продолжает звенеть? — мужик с уставшей рожей вообще не вовремя обращается ко мне! Я дёргаюсь в сторону трио. Не выпущу! Анька! Кажется, я это реву в голос. Чуть вздрогнув, уставший мужик нажимает на тревожную кнопку. Я успеваю почти добежать до них, когда меня скручивают и пытаются вывести.

Стала ещё красивее, черты лица тонкие, изящные… ножки длинные, их красоту даже свободного кроя джинсы не могут скрыть. Под мешковатым худи выделяется оформившаяся грудь. Смотрит на меня своими глазищами, прожигая ещё одну дыру в истрепленном сердце. А я молчу… просто поглощаю её образ, хули теперь орать? Руки-ноги повязаны, я в руках полиции, меня удерживают пятеро полицейских.

— Мой телефон не менялся, Ань, живу я там же, найди меня! Это вопрос жизни и смерти! — решаюсь брякнуть напоследок. Надежды мало, но вдруг?! Всё-таки выскальзываю из рук полицейских, тут же получаю удар дубинкой и разряд от электорошокера. Теряю сознание.

Уставшая маска — падает. Нельзя удержаться, когда видишь символ одного из хранителей.

— Станиславович! Там буяна твоего приложили электрошокером, вещички его тащи в досмотровую. Очнётся права начнёт качать, надо отдать.

— Верррнём, значит, — старший по смене инспекторов по контролю, поворачивается держа медальон на вытянутой руке. Улыбка "Станиславовича" вызывает в собеседнике неприятное ощущение ужаса.

— Ну… ждём тебя тогда, — глотая последние слова, отзывается человек, непроизвольно пытаясь удалиться от старшего подальше.

— Угу… выкуп! — шепчет себе под нос случайно сбросивший маску нунган.

Индиана Москалёва

Что такое любовь? Я не знаю. Химия? Физиология? А может быть, это дурацкое сердцебиение и сбивающееся дыхание? Гы, то есть всё-таки физиология? Или химия?

Я же уже говорила, что мои родители — трёхнутые на всю голову археологи-энтузиасты? Говорила, и не раз, удивительные, мудрые, любящие…

В моей голове всегда происходят диалоги, их много, отвлекаюсь от заданной темы на раз! Пожалуй, сегодня мне необходимо выделить линию для "него".

Лабиринты моего разума, непозволительно ловко обходят тему Ивана Вершинина. С удовольствием избегая острых углов признаний самой себе. Ууупс! Попался разумный искрящийся источник? Давай-ка, Индиана, поговорим с тобой по-взрослому, как ты любишь: сначала факты, а потом выводы и в оконцовочке они… эмоции.

Факты: он меня зацепил с первого взгляда, загадка глубоких синих глаз. Я больше не видела таких. Думала, что, может быть, линзы носит, часто смотрела в глубину, пытаясь определить правду, могла бы просто спросить, но так неинтересно! Каждое возвращение в самое любимое жилище сопровождалось радостным ожиданием снова попытаться разгадать причину притяжения глубокого синего цвета. Кто бы знал, как меня там тяпнет что-то в глубине?!

Он всегда приходил первым из всех. Будто притормаживал каждый раз, сдерживал себя, вижу, хочет обнять, даже руки за спину прячет, не решается. Так, латынь — моё лучшее оружие! Вместе с Бисмарком, Цицероном, Аристотелем кааакие спасательные операции совершались!

Ванька молча слушал меня, просто улыбищу свою разливал на всю мордаху и внимал, не отводя глаз. А я несла очередную ересь, лишь бы не дошло дело до откровенностей от него. У меня насыщенная жизнь, в ней пока не было места синим глазам Вершинина. Так я думала тогда, в счастливое время, когда мамочка ещё была жива.

Слабая, уязвимая, безвольная… не надо было встречаться с ним в тот день. Но отец открыл дверь. Он ворвался и в этот раз, не спрашивая, обнял крепко, нежно, так, как мне нужно было. Разрыдалась на его груди, оставляя на тёплой футболке слёзы и частичку боли.

Вскоре мне помогли стать сильнее. Лина отлично определила его порыв пожалеть малолетнею соседку. Помню, я тогда впервые подумала, что в глубине красивой синевы могут водиться настоящие монстры, выпивающие душу.

И опять: ГЫыыы. Начала за здравие, закончила за упокой. Мы же договорились! Сначала — факты.

Мне было тринадцать, о чём тогда мечталось? Чтобы мама рядом была, и папа перестал себя вести как зомби.

Факт — я отвергала утверждение Арифа, что могу потерять своего человека, даже после того, как тот удерживал меня в крематории, даже после этого его: " Я — парень Индианы".

Факт — дальнейшие события полностью вытеснили мысли, кружившие вокруг Вершинина.

Факт — моё краткое возвращение домой всколыхнуло любопытство вновь исследовать глубину, но я впервые почувствовала рысь, а Сая… СТОП! О ней в моей голове сейчас разговоров не будет, отвлекусь.

Факт — я резала волосы, предполагая, что ему не понравится, поздно поняла — ему всё равно, мои кудряшки зря пострадали.

Факт — его глупое стихотворение разбередило что-то, даже рысь муркнула.

Факт — я здесь, чтобы хоть краем глазом увидеть его.

Теперь следствия, а лучше сказать, последствия. Я готова сделать очень много для того, чтобы Ивана Вершинина освободили. Я готова выпустить рысь в городе, где слишком много видеокамер. Я готова бежать за его обмякшим от удара электрошокером телом. Я готова признаться себе…

Я люблю его. И сегодня всенепременно приду в гости. Думаю, что на ветке перед его окном мне будет удобнее сдержать рысь. Пока же, очень не нравится ощущение дикого дискомфорта от уставившейся на меня рожи одного из тех, кто задерживал Ваньку. Это — Враг, без сомнений! Рысь таааак шипит, и тянет меня к выходу. Беспринципный, обозлённый, вражина, обнаруживший что-то недоступное пониманию, но так нужное ему и связано это как-то со мной, а под раздачу попалВершинин. Чувствую, что надо бежать побыстрее уводить своих друзей, мне ещё понадобиться их помощь сегодня, а Ванька точно справится сейчас, появилось в нём что-то несгибаемое, что ли… уверена в нём! Вечером увидимся, и… может быть, удастся поговорить, как о жизни, так и, если понадобится, о смерти.

Заставляю друзей резче двигать к выходу, слава богу, что они вообще молчали во время всего представления устроенного медведем. Я же могу теперь так называть его? Хотя нет… пока не пойму что происходит с рысью в его присутствии. Мы успеваем влезть в машину Санчоса, прежде, чем за нами вылетает один единственный человек… враг, страшный, злой. В голове всплывает название племени врагов из сказки Шустаи — нунганы! Внедорожник Санчоса легко выезжает за пределы аэропорта. Санчос шустрит среди транспортного потока. Сейчас с облегчением чувствую — нунган потерял меня, рысь скинула поднявшийся загривок и больше не орёт дурниной в голове. Однако, в руках врага, остался Иван Вершинин, человек, убедивший меня сегодня, что любовь не меряется временными рамками и расстояниями… Тягучее чувство беспокойства медленно расползается по венам.

— "Вань, пожалуйста держись! Ты мне очень нужен! Столько не успела сказать тебе!" — мысленно обращаюсь к нему.

Клянусь! В ответ я явственно слышу:

— "Я люблю тебя, очень, Ань, если это ты, а не херь в голове очередная. Знай, — я обязательно выберусь."

По вестибюлю аэропорта в сторону досмотровой шагал темноволосый мужчина. Одет он был в обычные чёрные джинсы, белую футболку с изображением одноглазого ворона, сверху, скорее для дополнения безбашенного образа, было наброшено лёгкое чёрное полупальто. Вроде ничего необычного, но встречающиеся люди предпочитали уступить ему дорогу, непростой какой-то человек, глаза чёрные и шрам необычный, ну его нафиг.