Чтение онлайн

– Там у них буча в "Ампире". Какой-то тигр чуть не съел Валентиныча.

– Не съел, а помочился, - поправила Инна.
– На. Валентиныча. Я уже знаю.

– И откуда, можно спросить?

– Ну... мне тоже позвонили. Только мой сотовый немножко другой, - Инна примирительно улыбнулась.

– А ты не... это не ты натравила?

– Тигра-то? Да нет, конечно!
– искренне опровергла Инна.

– Жаль. А я бы обязательно, - возразила Анита.

– Ты вообще молодец!
– горячо отозвалась Инна.
– Я очень рада, что у меня есть такая подруга.

Анита отвечала признательной улыбкой. Они подкатили к дому, и Инна попросила несколько нерешительно:

– Аниточка, знаешь что. Если разговор зайдет про ту драку, то говори, что это твоего папы охрана. Никто ведь ничего не видел. Так... проще.

Анита подумала, кивнула и спросила:

– А тигр?

– Ой, да кто в него потом поверит! Поговорят и забудут, - успокоила Инна.

Это же самое Инне подтвердил и Антонин, когда она поднялась к себе.

– Бенгу, Иннусенька, ты послала к тому дядьке сама, - отмел он её упреки.
– Ты же подумала про тигра, вспомни-ка. А что ему было тут делать, если Ингорд. Вот он и порезвился в другом месте.

– Ну, а ты? Я же о тебе тоже подумала!

– Ну, ещё бы! Чуть колокольчик не оборвала. Но для меня тоже совершенно не было работы. Да и для Ингорда, сказать по совести. Но тебе, конечно, лучше не слишком выставляться, пусть считается, что это папа твоей подруги послал людей. А тигра забудут. Да и зачем тигр? Показала бы на гада мизинчиком и сказала: "Замри!"

– А так можно?
– Инна опять не могла понять, шутит Антонин или говорит всерьез.

– А ты попробуй, - и Антонин покатился со смеху.
– Кстати, - заметил он перед уходом, - один-ноль. Ты проиграла.

– То есть?

– Ты говорила, что узнаешь меня, если я появлюсь здесь у вас. А сама даже отказалась со мной танцевать.

– ?

– Я сидел слева от приятеля Аниты. Такой задумчивый брюнет с золотым перстнем на правом мизинце.

– А!.. Правда? Антонин, это нечестно!
– возмутилась Инна.
– Я была не готова! Ты должен был предупредить меня заранее!

– Мы так не договаривались, - возразил Тошка.
– Проиграла, проиграла!

Инна всерьез рассердилась.

– Ты не хочешь прогуляться в Тапатаку?
– меж тем невинно предложил Антонин.

– Нет, - отрезала Инна. Она бы и спиной повернулась, если бы только видела, где в этом миг находится Антонин.

Тапатака, конечно же, не единственный, не лучший и не высший из чудесных миров, есть и другие, множество. В этом множестве есть столь загадочные и отдаленные, что о них никогда не слыхали в Тапатаке - как, вероятно, никто не слышал о Тапатаке и там. Что же до миров знакомых, то политикой Тапатаки всегда было добрососедство - и не более того. Как любая страна, она, конечно, не желала себе врагов, но, с другой стороны не слишком нуждалась в друзьях. Друг с другом больше общались не страны, а их жители, - так, среди молодежи Теи обычно находилось сколько-то непосед, а иные оставались таковыми на всю жизнь. Но большая часть тапатакцев мало интересовалась зарубежьем - всему был свой срок, и когда такой наступал, то обитатели Тапатаки уходили в последнее путешествие - обычно, со своим королем. А раньше того - к чему загадывать о неведомом?
– и такой же в целом была линия самой Тапатаки. Несколько раз её приглашали для участия в разных там волшебных собраниях и пробовали втянуть во всякие междувселенские союзы, но отношение Тапатаки к этому было неизменно прохладным, так что её давно уже оставили в покое, предоставив самой себе.

Однако, теперь изменилось и это. В одно и то же время к принцу Антонину пожаловало сразу несколько посольств. Выяснилось, что в междумирье давно уже творится серьезная междоусобица, причин и целей которой в Тее так и не смогли уразуметь. Меж тем, Тапатаку склоняли к тому, чтобы принять чью-либо сторону, а взамен дружно обещали помощь. По словам полномочного посланника прекрасной мечты Акамари - это так называла себя страна Найры: прекрасной мечтой, Тапатаке все равно невозможно будет остаться в стороне, а победив вместе с акамарским союзом, она обеспечивала себе защиту от всяческих вторжений Нимрита. Такую же помощь обещало и Великое Средоточие Н'тхи, некое странное образование, разношерстный конгломерат самых невероятных миров, где как будто главенствовал мир-город Хло, откуда и прибыл кудесник Тха. Правда, натхийское Средоточие, по крайней мере, не сулило бед и не грозило карами в случае отказа, на что по-женски тонко, но и столь же ядовито намекнула неотразимая прелестница Найра. О, нет, никто, конечно же, не собирался нападать на Тею. Просто когда - Найра употребила не _если_, а _когда_ - когда плотина Теи рухнет и в неё хлынет из Нимрита невесть что, то Акамари трудно будет удержать иных своих союзников от того, чтобы не использовать такой момент...
– Для мародерства, - продолжила за неё Инесса, на что сияющая Найра дружелюбно возразила: - Ну что ты! От того, чтобы не ознакомиться хотя бы с толикой ваших знаменитых чудес! Ведь иначе они будут навсегда потеряны, правда? А тут хотя бы что-то спасут.
– В переводе с языка дипломатии Найра обещала при первом удобном случае основательный грабеж Теи - то есть, почему грабеж?
– спасение её бесценных чудес! Пилюлю золотило лишь то, что Найра предлагала Тапатаке не просто союз, а верховенство в нем, отдавая должное искусству, магическому дару и духу жителей волшебной страны. Акамари, по словам Найры, вовсе не стремилось главенствовать, уступая это умам Теи - что в кругу Антонина истолковали как хитрый прием, ведь тогда на Тапатаку и приходился бы главный удар противной стороны.

Можно было бы сказать, что такая дипломатия просто толкала Тапатаку в союз со Средоточием Н'тхи, не будь цели этого Средоточия столь туманны и чужды для Тапатаки. Поэтому наилучшим для страны Антонина оставалось стоять в стороне, а предложения обоих противников не принимать, но и не отклонять раньше времени - что и исполнил принц Антонин. И все же, к уже немалым опасностям, похоже, добавлялись новые, делая положение Тапатаки и вовсе уязвимым.

В это-то время нежданно-негаданно напомнил о себе Северин. Он разыскал Антонина в его уединении в старой крепости.
– Теперь ты понимаешь, Антонин, - сказал ему мятежный брат, - что я не придумал ту угрозу для Тапатаки, в случае, если ты станешь её королем.
– Северин, эта угроза возникла не без твоего участия, - возразил Антонин.
– Вовсе нет. Промолчи я при коронации и останься Тапатака на месте, это мало что изменило бы. Ты не читаешь в Нимрите, Антонин, а я - читаю. К стране давно подбиралось нечто почти неотвратимое.
– И что же теперь? Никак, ты тоже предлагаешь нам помощь или союз?
– с невеселой улыбкой осведомился Антонин.
– Я предлагаю вернуться всем назад. Огласи это на Совете Теи.
– Это я обещаю, - согласился Антонин, - но не больше этого. А как же насчет короны? Ты снова думаешь её принять?
– Да, разумеется.
– Без Соллы?
– Когда все вернется на свои места, вернется и Солла, - заверил Северин.
– Северин, - спросил принц Антонин, - если тебе дорога Тапатака, а я никогда не считал тебя двуличным злодеем и нашим врагом, если ты хочешь ей добра, не проще ли помочь нам хоть бы своим ключом и жезлом?
– Антонин, - сдержанно отвечал Северин, - когда все тут будет рушиться, обещаю встать у дворцовых ворот с жезлом и ключом от Нимрита и помочь Тапатаке - если только Тапатака это захочет.
– То есть примет твои условия.
– Вот именно.
– Вряд ли, Северин. Похоже, ты ничего не понял, - вздохнул Антонин.
– Ты ведь знаешь, король может совершить последнее путешествие не ранее, чем станет готов к тому. Я ведь прыгнул в Нимрит, Северин. И Тапатака за мной последовала. Я не короновался - из-за Соллы, но это ничего не меняет. Я до сих пор в последнем путешествии _короля_ - и со мною вся Тапатака. А из последнего путешествия не возвращаются.
– Это ты ничего не понял!
– закричал Северин.
– Ты же ничего не видишь, слепец! Если бы ты умел различать Тень! Ты думаешь, что знаешь о теитянах все - а ты ничего не знаешь. Ты доверяешься им, из-за этой, как ты думаешь, верности королю, а как раз самые верные могут предать и предают тебя, Антонин. Берегись!
– Северин, скажи мне откровенно, - прервал его брат.
– Я никогда не воспользуюсь этим. Тебе же дорога Тапатака, я вижу. Если все будет так, как ты говоришь, и мы будем стоять на пороге гибели ты же все равно не выдержишь и придешь на помощь, ведь так?
– Нет, Антонин, - холодно отвечал принц Северин.
– Не приду.

(из Новой хроники Тапатаки)

9. НЕМНОЖКО БОГА И БОЙ ТЕНЕЙ.

ЮМА. САША ПЕСКОВ. ИННА.

Юма глядела в глаз огромной птицы, и мало-помалу страх оставил её. Если это и было чудище, насланное Северином, то оно слишком ослабло, чтобы напасть и поранить. Мало того, ей стало жаль раненное существо, сейчас оно было не огромным чудищем, а чем-то беззащитным и беспомощным, как раненный котенок. Ей показалось даже, что от Птицы исходит просьба о помощи - столь же отдаленная и неясная, как голос, каким с ней разговаривал Зверь.

– Она хочет есть, - сказал ей Вайка.

– Чем же я могу его накормить?
– удивилась Юма.
– Здесь ничего не растет, а ей ведь надо, наверно, так много...

Вайка забрался на камень, оказавшись вровень с клювом и долго пробыл там, то стоя столбиком и прислушиваясь к чему-то, то крутясь на месте, будто танцевал какой-то танец или играл с кем-то невидимым.

– Это волшебная Птица, - сообщил он наконец.
– Даже больше, чем я. Ей не нужна твоя еда.

– А какая же?

– Волшебная.

Юма задумалась. Из волшебного при ней был только Вайка, да разве же она скормит его этой непонятной Птице. А больше ничего, только рубин, но это для Антонина. Да ведь не будет же Птица есть камень?

– Почему не будет?
– возразил Вайка.
– Как раз подойдет!

Юма достала Соллу, она не собиралась её отдавать, просто хотела посмотреть на рубин.

– Ну что ты, Вайка, - сказала девочка, - это же камень Антонина! Посмотри, как он светится. Разве он согласится, чтобы его проглотило ещё одно чудище?

Она подняла камень, и Солла засияла так, что вокруг ощутимо посветлело, а краски стали ярче и насыщенней, а ведь был ещё день, и солнце светило сквозь кружащие снежинки. И в лучах этого рубинового сияния Птица вдруг приоткрыла и второй глаз, как если бы это свечение уже придало ей капельку сил. Ее клюв чуть шевельнулся, а горло выдохнуло слабый хрип, будто Птица пыталась что-то сообщить.

– Она его просит, - сказал Вайка.

Юма стояла с рубином в руке в полном замешательстве. Чем больше она смотрела на умирающую Птицу, тем сильнее проникалась её болью и стремлением выжить. Но... камень был нужен также и Тапатаке!