Чтение онлайн

— Мужская магия ориентирована на атаки, — его пальцы тепло и ласково сжимали мою руку, голос вкрадывался в душу, — а женская на защиту и созидание. — Он прикрыл глаза, и я ощутила между нашими ладонями нечто едва осязаемое, словно поток воды. — У женщин нашего рода только одна созидательная способность — воплощение теней.

— И они?.. — сбивчиво прошептала я: меня снова охватывала дрожь, на этот раз от ощущения, что в меня через ладонь вливается что-то тёплое и мощное.

— Они воплощаются только иллюзиями, но это может быть полезно и… красиво. Для этого нужно представить, как конкретная тень превращается во что-нибудь, что тоже надо чётко представить и наполнить образ магией.

Раввер направил мою руку в сторону тени секретера, и я ощутила, как между нашими ладонями и этой тенью протягивается нить, в которую вливается поток наполнявшего меня тепла.

Из накрытого серым пятном ковра проклюнулся чёрный побег. Он в несколько секунд вырос на метр, вытягивая в стороны колючие ветки, раскрывая зеленеющие листочки. На стрельнувших вверх ветках набухли бутоны, распахнулись багряные лепестки, выпуская махровые пестики и тычинки. На кровавом полотне лепестков расползались ярко-голубые узоры. Несмотря на неожиданное сочетание цветов, растение выглядело гармонично, но как-то… хищно.

— К-красиво, — прошептала я.

Зажмурилась, представляя, как из тени выскальзывают яркие бабочки, направляя неожиданно податливый поток тепла в тень, и чуть не задохнулась от ужаса, ощутив за этой тенью бесконечную глубину, проваливаясь в неё.

Раввер отдёрнул свою руку, и я тут же снова оказалась рядом с ним, сидела на постели. Тень выстрелила стайкой неровно окрашенных бабочек. В груди стало тесно от восторга. Бабочки закружили по комнате, будто подхваченные ураганом осенние листья, и, ослепительно вспыхивая, снова нырнули в свою тень.

Цветок Раввера увядал на глазах, съёживался, ронял тающие лепестки.

— Это волшебство недолговечно, — тихо пояснил Раввер. — Теневые иллюзии надо постоянно подпитывать, для этого нужна практика. И не бойся тренироваться: тебя затягивало в тень из-за моей магии. Пока наши браслеты не соприкасаются, такого не повторится.

— А что делает твоё колдовство? Ты можешь войти в тень?

Мы были так близко, что мне стало жарко. Браслет потеплел. В груди потяжелело от нахлынувшего вязкого желания наклониться и прижаться к губам Раввера. Я забыла и бабочках, о магии, всё заслонил он.

— Да, могу, — хрипло прошептал Раввер, глядя на мои губы. — Только об этом не стоит распространяться…

Браслет дёрнулся, мои пальцы наткнулись на пальцы Раввера, он опустил взгляд на наши руки.

И решительно пересел в кресло. Всколыхнувшийся воздух обдал меня холодом, немного отрезвляя. Голова казалась тяжёлой. Радость исполнения детской мечты о волшебстве билась где-то глубоко внутри, а на поверхности остался жар сладкого, тревожного возбуждения.

— Я должен рассказать ещё несколько очень важных моментов.

Пальцы Раввера так сжимали подлокотники, что побелели от напряжения. Но это тоже прошло мимо сознания, одурманенного нарастающим желанием прижаться к Равверу и поцеловать.

Я стискивала кулаки, пытаясь остаться на месте, понимая, что если наброшусь на него сейчас, потом сгорю от стыда, даже если виной всему чары. А браслет упрямо тянул меня к Равверу…

Подавляющее волю желание навязано мне брачными чарами, но осознание этого борьбе с ними не помогало.

Глаза Лены почернели — так сильно расширились зрачки, поглотив искристую светлую радужку. Дрожь возбуждения пробегала по окутанному кружевами телу, и в складках пеньюара, среди узоров ткани я вдруг отчётливо увидел очертания гибкого юного тела.

Надо было закрыть глаза, но пугало ощущение, что стоит это сделать — и я окончательно потеряю контроль над ситуацией.

— Во-первых, — сипло начал я. Переполненные эротическими фантазиями мысли путались. Кашлянув, я продолжил: — С этими брачными чарами есть сложность: если мы не станем немного подыгрывать, уступать им, наши браслеты будут надолго склеиваться, а это недопустимо, потому что мне нужно посещать министерство, императора и заниматься прочими делами.

— Как уступать? — прошептала Лена, пугая жаркой чернотой своих глаз.

— Находиться рядом… кажется, я это уже говорил.

Она рассеянно кивнула.

— Спать в одной постели, — каждое слово давалось с трудом. — И это я тоже, кажется, упоминал.

Лена смотрела на меня. Её охватило знакомое по Талентине чувственное оцепенение, но я продолжил объяснять:

— И целоваться… Собственно, это я и сделал, чтобы иметь возможность покинуть дом, пока ты спала. Я целовал тебя без разрешения. За что прошу… — Она рассеянно коснулась губ, пальцы скользнули по нижней пухлой губе, размазывая влажный след. Горло сдавило, я сипло закончил: — прощения…

Всего один маленький толчок браслета — и я оказался лицом к лицу с Леной. Она смотрела на меня немного растерянно, будто о чём-то спрашивала.

— Простишь? — прошептал я, опираясь ладонями на кровать по бокам её бёдер.

Тонкие пальцы соскользнули с её губ и метнулись к моим. Осторожное прикосновение было как удар тока. В коленях появилась слабость, я сел рядом с Леной, не сразу сообразив, что моя ладонь движется по её бедру к талии.

— Это… проще остановить… если… — Кружева пеньюара щекотали пальцы, но я чувствовал жар чужой кожи, — сначала немного… поддаться… и они отступят… чтобы восстановиться…

Я наклонялся, Лена запрокидывала голову, неотрывно на меня глядя.

— Можно? — спросил я.

Лена кивнула. Её мягкие губы разомкнулись, я обхватил нижнюю и, всасывая, слегка прикусил. Рука Лены взметнулась, пальцы до мурашек приятно зарылись в мои волосы, тянули вниз. Она откидывалась, высвобождая подогнутые ноги, утягивая меня за собой на смятое одеяло. Лена оказалась подо мной.

«Прекрати!» — кричал страх перед проклятьем.