Чтение онлайн

Меня снова хлестнуло страшным осознанием: целый род лишился магии. Немыслимо!

Засунув браслет под мышку, я развернулся. Один из экспертов, седовласый дородный мужчина, внимательно наблюдал за мной через дверной проём.

— Можете продолжить осмотр, — велел я сипловатым из-за пересохшего горла голосом и направился к двери. — Тело отправите в особый отдел.

— Да, труповозка уже ждёт.

Седовласый эксперт пропустил меня и зашёл в спальню.

Только на улице я смог отдышаться. Горло сдавливала невидимая рука, чужой родовой браслет мешал самим своим существованием, покалывал. Запрыгнув в ландо, я, чтобы развеять зловещую тишину, приказал вслух:

— В министерство, а потом во дворец.

Ландо тронулось. Браслет следовало отвезти домой, но я боялся новой встречи с Леной, боялся, что не смогу уйти.

Снова спрятавшись в тени откидного верха, я вытащил из-под мышки свёрток. Холодный браслет оттягивал пальцы. Чужие родовые браслеты трогать не принято, поэтому для меня в диковинку держать такой в руках.

Единственная странность этой вещи — я не чувствовал её сути. Любой предмет или человек будто наполнен чем-то изнутри, а этот браслет, даже имея вполне реальный вес, казался пустой оболочкой. Потому ли, что источник его родовой магии уничтожен или чужие браслеты в принципе так чувствуются, мог сказать только Лавентин: он мой браслет без разрешения щупал, должен знать, какие при этом ощущения.

Лавентин… экспериментатор несчастный!

Полыхнувший в груди гнев быстро погас: только благодаря Лавентину я остаюсь на посту, а мою жену при этом можно спасти. Если этот… безответственный длор найдёт способ вернуть Лену в её мир…

В министерстве внутренних дел, спрятав в сейфе родовой браслет длора Какики, я пересел из ландо в карету. Теперь, отгороженный от внешнего мира, укутанный мягким сумраком, я мог заняться планированием.

Но вскоре поймал себя на том, что, теребя нижнюю губу, думаю о Лене, и внутри тепло и светло от надежды, что после моего возвращения она останется такой же приветливой, а дом целым. Мурашки поползли по спине от осознания того, как непозволительно я расслабился.

Лену никто не готовил стать главой рода, она не справится с домом, со своими мыслями, так же как и жена Лавентина.

Надо вернуться как можно скорее. Сразу после встречи с императором.

Лихорадочно думая об этом, я не сразу уловил примешавшийся к стрекоту колёс и шуму улицы звук. Журчание воды стало громче. Я смотрел на закрытое окошко, но краем глаза уловил движение на сидении напротив.

Журчание воды усилилось. У меня дыбом вставали волосы. Тело цепенело, шея казалась деревянной, но я заставил голову повернуться.

Напротив сидела Талентина. Бледная кожа, мокрая облепившая стройное тело сорочка белели в сумраке. С чёрных волос стекали потоки воды и просачивались через дно кареты, не касаясь моих ботинок.

Сердце останавливалось.

Талентина не сводила с меня тёмных глаз, очерченных посеревшей кожей. Бледные пухлые губы едва выделялись на алебастрово-белом лице. Я не мог вдохнуть.

— Погубил меня, теперь взялся за следующую, — от вкрадчивого голоса Талентины стыла кровь. — Раввер… — Она потянулась ко мне, я вдавился в спинку сидения, но Талентина преодолела разделявшее нас расстояние. Ледяные мокрые ладони упёрлись в мои колени, бледное ужасное лицо приближалось. — За это прощения не будет…

В ушах гудело, я вдавливался в спинку, но не мог провалиться в тень, магия меня предала, браслет с тихим треском разомкнулся на руке, словно его пара умерла. Талентина села мне на колени, прижалась холодным, словно металлическим телом. Я пытался кричать, но в горле застрял ком. Цепкие ледяные пальцы залезли в мои волосы.

— Я заберу тебя с собой, — шептала Талентина, заливая меня водой пруда, в котором утопилась. — Быть вместе навсегда — ты ведь этого хочешь?

Тело не слушалось, тяжёлое и неповоротливое, будто отлитое из свинца, оно не вырывало меня из объятий мёртвой жены.

«Шевелись-шевелись-шевелись!» — приказывал себе, понимая, что только в этом спасение.

— Раввер, твоё сердце принадлежит мне…

Прикосновение холодных мёртвых губ к моим губам заставило содрогнуться. Я проснулся, тяжело дыша, обливаясь потом.

Карета стояла.

Ухватив галстук, я дёрнул его, расстегнул верхние пуговицы, но это не помогло вдохнуть полной грудью. Меня трясло в ознобе. Такие сны с Талентиной начинались после заключения брака, поэтому я ненавидел жениться…

Карета снова тронулась, я ощутил прикосновение щита магии императорской семьи. Значит, мы прибыли во дворец.

Внутри у меня всё сжалось и заледенело. Я понимал, что видел сон, но он был настолько яркий, настолько… реалистичный по ощущениям, что волосы вставали дыбом.

Судорожно коснулся браслета — целый, значит, с Леной всё в порядке. Но меня всё равно лихорадило от ощущения, что скоро случится, уже сейчас происходит что-то страшное.

Восхитительный дом Раввера можно было изучать несколько дней. Я трогала орнаменты и рельефы, ткани, мебель и не могла поверить, что всё это — плод фантазии одного человека, даже вооружившегося помощью профессиональных дизайнеров.

Из пояснения Раввера выходило, что все материалы имели одинаковую основу, но на ощупь дерево было деревом, металл металлом, ткани и меха — всё такое натуральное. Не творение магического 3D принтера, не формомасса из нанороботов, по команде принимающих нужную форму, а действительно созданные из общей основы разные материалы… Это же какие просторы для творчества!

Но прежде чем творить самой решила набросать план дома. На пространственный кретинизм я не жаловалась, но надо представлять масштабы постройки. За бумагой я направилась в спальню, наверняка среди документов Раввера есть несколько чистых листов.

Но когда подошла к секретеру и посмотрела на бумаги, педантично разложенные параллельно краям, на параллельно им лежавшие перьевые ручки с резными корпусами и золотыми наконечниками, я подумала, что важнее знать человека, с которым я живу, чем дом, построенный его женой.