Чтение онлайн

Быстро спустившись с лестницы, я встал за правым плечом императора, императрица подошла с левой стороны.

— Сегодня я буду вашей тенью, — прошептал я и немного успокоился: если не успокоить людей, то хотя бы защитить императора я могу.

Ящеры с чёрными плюмажами и в чёрных попонах подвезли траурное ландо.

Император забрался первым, я подал руку императрице. Мы устроились втроём. Император окинул взглядом министров и прочих сановников, решая, кому ещё ехать увещевать разгневанных подданных.

Казалось, в воздухе уже звенят отдалённые возгласы. Или это гудело в ушах? Мир очень некстати стал смазываться и качаться. Хобл кусал губу и нервно теребил манжет, не решаясь снова предложить отправить военных усмирять толпу.

— Овелодри, — император нетерпеливо махнул на него.

— Мне кажется, — министр иностранных дел сцепил руки за спиной, — я дискредитировал себя перед населением, мне не следует сопровождать вас…

— Сюда, — коротко велел император.

Оглянувшись по сторонам, Овелодри забрался в ландо и уселся рядом с императрицей.

Ящеры рванули к воротам. Императрица поморщилась, но я понимал желание императора встретиться с толпой подальше от дворца, чтобы их выступление не походило на осаду.

Ворота отворились, ландо выкатилось на широкую дорогу между общественным императорским парком и широкой белой стеной, огораживающей дворец.

Сквозь деревья и кусты мелькали фигуры редких прохожих. Возможно, среди них были полицейские и военные в штатском. Шесть офицеров на ездовых ящерах окружили ландо.

Впереди к дороге выходили два хорошо одетых худых длора. Издалека бросалась в глаза бледность их лиц. Один нёс саквояж.

Ощущение опасности ударило по нервам, я приподнялся, вглядываясь в прохожих и не понимая, что не так…

***

Химера, хвостом и всеми крыльями упрямо держась за меня, жевала дольку жёлтого фрукта. Вот уж действительно обнимающая химера. Курлыканье перемежалось с чавканьем. Саранда смотрела на зверька с таким видом, словно готовилась свернуть ему шею.

— Саранда, меня пугает твой взгляд.

— Знаю, но даже опытные создатели не всегда могут точно задать их свойства.

— Возможно, имеет смысл уточнить её свойства у Лавентина? — я продолжала гладить химеру, наслаждаясь близостью живого тёплого существа. — Через Раввера, конечно. К тому же…

Холод охватил меня, стиснул льдом. Браслет потяжелел. Что-то чудовищно громко хрустнуло, и всё внутри передёрнулось и задрожало.

Я перевела взгляд на тянущий меня к полу браслет: по серебристому металлу, почти на всю высоту браслета, тянулась ветвистая трещина. У запястья разрыв металла был шириной с палец.

Волосы на голове зашевелились от ужаса.

— Х-хозяин, — пролепетала Саранда. Я посмотрела на неё. Она с ужасом следила за браслетом. — Трещина… трещина значит, что он умирает. Если она пройдёт через весь браслет…

Она совершенно по-человечески закрыла рот ладонями, словно боялась договорить.

А ведь срывавшиеся с Раввера чёрные сполохи — предвестники смерти.

Ноги подкосились. Рухнув на колени, я перехватила рукой браслет и развернула, уставилась на увеличивающуюся трещину.

— Только выживи, — беззвучно шептала я. — Только выживи.

Химера ползала по мне, обнимала, но я этого почти не чувствовала. Мысли сосредоточились на растущих трещинках…

В тот день, когда террорист швырнул в императорскую семью бомбу, а отец, выполняя роль тени, гасил её удар, я был с ними. В первых рядах.

Отчётливо, будто время специально замедлилось, видел каждое его действие, чувствовал движения магии.

Запомнил всё так остро, как не должен запоминать ребёнок пяти лет.

Но те события врезались в память.

Я часто прокручивал их в голове, пытаясь понять, допустил отец ошибку или его смерть была неизбежна.

Представлял себя на его месте.

Снова и снова проигрывал в мелочах знакомый сценарий, пытаясь найти решение, которое спасло бы всех.

И когда бледный длор в дорогом костюме перехватил саквояж и швырнул его в императора, время снова услужливо замедлило бег.

Другая расстановка жертв, другая траектория полёта, но брошенная в нас вещь так же несла смерть, и я так же не мог уничтожить её Тленом на расстоянии.

Внутри саквояжа сработала магия, воздух вокруг него дёрнулся. Под выделанной кожей запустилась чисто химическая, неуправляемая магией реакция. Бока саквояжа вздулись, с глухим «Буф!» лезвия шрапнели вспороли его, выпуская пламя.

Я выставил руку навстречу бомбе, концентрируя в ладони заклинание Тлена. Как и всякое родовое заклинание оно не требовало вливания магии в меняющие реальность силовые контуры, а действовало сразу.

Нужно было коснуться шрапнели, осколков, огня, чтобы запустить реакцию разрушения, развоплотить их раньше, чем они коснутся императора.

Металлический шарик обжёг кожу, я растворил его Тленом, его прах смешался с пламенем, запуская в него Тлен, пожирая его — весь огромный разрастающийся шар. Тлен охватывал его поверхность, замыкая пули и пламя внутри. Огонь вырывался, сопротивлялся. Пламя так трудно поглощать. Тело зазвенело от густого потока проходящей сквозь меня магии. Её сила разрушала естественный ход мира, сплющивала ревущий огненный шар и смертоносный металл.

Серая поверхность беспрерывно работавшего Тлена вспучивалась и покрывалась рябью. Суставы вскинутой руки выкручивало, мышцы тянули пальцы в кулак, и исходящая из пальцев сила концентрировалась, сжимала рвущуюся, летевшую в нас бомбу.

Сфера Тлена уменьшилась до метра… до полуметра… до тридцати сантиметров. Сердце почти не билось, в ушах ревело от напряжения. Огонь рвался из плющившей его ловушки, но чем больше вещества трансформировал Тлен, тем проще было управиться с остальным, ведь больше становилось самого Тлена, вместо меня касавшегося материи.