Чтение онлайн

– П-пока, девочки.

– Застрели его немедленно!
– Далила стала трясти Еву.
– Здесь, на кладбище!

– Ну да, размечталась! И тебя пришлют меня тестировать, да? Успокойся.

– Как я могу успокоиться, он же в любой день может подложить наркотик, позвонить, а на мне уже есть провоз!

– В этом провозе нас было двое. Ладно, извини меня.

– Что еще случилось?

– Ну извини, я плохо себя вела. Я тебе не верила. Мне надо отдохнуть.

– Это ты про наручники?
– Далила глубоко вздохнула, успокаиваясь.
– Да ладно, даже интересно. "Это моя женщина!" - передразнила она Еву. Смеха не получилось. Обе грустно улыбнулись.
– Мы что, теперь здесь жить будем? Далила показала рукой в окно. Мимо автобуса один за другим отъезжали шикарные машины.

Послышался пронзительный звук милицейской сирены. Автомобили притормозили.

К автобусу подкатил заляпанный гаишный "форд". Из него вышел Валя Мураш и постучал по автобусу.

Далила вышла первой.

– У вас все в порядке? Я насторожился - вроде сходка здесь, притормозил всех.

Слушай, может, прошвырнуться у них по багажникам?
– Мураш показал Еве на застывшую шеренгу.
– То-то железа нагребем!

– Не надо. Скажи, чтобы до города ехали сзади.
– Ева спрыгнула в снег и пошла к "форду".

Через полчаса медленной "экскурсионной" поездки со скоростью не больше тридцати Мураш не выдержал:

– Хватит эскорта или еще прокатимся?

– Да черт с ними!
– Ева махнула рукой.

– Нет, красиво же едем!
– Далила смотрела в заднее стекло. Она насчитала на спуске четырнадцать машин. Они строго, одна за другой, плелись за гаишным "фордом".

Мураш нажал на газ, "форд" рванул радостно и плавно к зажженной огнями Москве.

***

Мураш привез женщин в небольшое казино на Ленинском. Тускло светилась синяя надпись на желтом фоне, холодный ветер прогнал с улицы всех прохожих. Внутри, за массивной дверью со швейцаром в ливрее, было тоже немноголюдно. Пахло дорогими сигарами и цветами.

– О черт!
– Мураш споткнулся и стукнул себя по лбу.
– Мужики сказали мне приготовить цветы для вас!
– Он показал букеты в огромных напольных вазах.

– Мы любим розы!
– заявила Далила, сдерживая дрожь. Она так и не согрелась.
– А что мы здесь будем делать? И где они, эти мужики?

– Это такой закрытый клуб для своих, все будет очень уютно, вот только цветы!..

– На улице у ресторана продают в киоске.
– Ева кивнула на дверь.
– Эй, я люблю розы, и чтобы розовые были, обязательно розовые!

– Я мигом, пройдите вон туда, за портьеру, там дверь, вас ждут.

– Я - сначала в туалет, - сказала Ева, когда Мураш убежал.

В туалете она достала косметичку и за десять минут разукрасила себя под изумленным взглядом Далилы. Вытащила из сумки туфли на тонком каблуке.

– Поминки так поминки, - сказала она в свое обработанное лицо в зеркале и провела быстрым языком по кровавой помаде.
– Запрячешься? предложила она Далиле, протягивая косметику.

– Нет, спасибо, еще разревусь и потеку.

– Не потечешь, отличного качества товар, можешь обрыдаться и облизать кого угодно - следов не останется!

– Где ты это взяла?

– Ну, я же успела в парикмахерский салон перед похоронами!

– Разве что губы, - неуверенно всмотрелась в свое измученное лицо в зеркале Далила.

Сергей Ковалев расставлял в уютной комнате для гостей принесенные Мурашом розы.

Волков полулежал на длинном диване, перебирая струны гитары.

Дверь открылась. Первой вошла Ева, медленно стаскивая с головы теплый черный шарф. Мураш застыл со штопором в руке, Волков приподнялся, открыв рот.

– Вот это класс!
– сказал Ковалев.

Голова Евы была выбрита, только на самой макушке топорщилась двухцветным невысоким ежиком симметричная пятиконечная звезда, одним лучом опускаясь ко лбу. Глаза Ева подвела очень сильно, растягивая темно-синюю окантовку к вискам, с висков свешивались два крошечных колокольчика на тонких цепочках. Она медленно, не дождавшись помощи от остолбеневших мужчин, сняла длинную меховую куртку и оказалась в черном облегающем платье.

Опомнившийся Мураш успел подхватить куртку Далилы. Далила была в белом. Матово темнели в золотой крупной цепи на груди огромные жемчужины, путаясь в тяжелых желтых волосах.

– Ну что, мальчики, обещали еду и песни!
– Ева прошла к столу и выбрала место подальше от Волкова.

– Кто это тебя так.., деноминировал? Поминать будем?
– Ковалев поднял бутылку. Волков закрыл ладонью свою рюмку.

– Только без тостов, - попросила Далила, выпила темное густое вино и залилась слезами.

– Ну, ты уж совсем.
– Мураш заволновался.
– Я розы купил, смотри какие! Угодил?

Далила отворачивалась, вытирая лицо.

– Он купил бинокль, мы смотрели в него на этот дворец. Ты сидела с мальчиком на балконе, это было вот только что!
– сказала она.

Ева стиснула зубы и показала Ковалеву налить ей еще.

– Отличные розы!
– похвалила она Мураша, оторвав розовый лепесток и съев его.
– Далила, будешь?

– Что? Нет. Он радовался как ребенок, когда тебя нашел. Знаешь, что я заметила? Старики, они становятся чересчур эгоистичны в своих желаниях. Далила моментально захмелела, плакать перестала.
– Этот их эгоизм, он такой странный, он раздражает. А у детей - нет. Тебя это не удивляет?

– Нет, - уверенно сказала Ева, обдирая вторую розу и закрывая от удовольствия глаза.

– Да смерть - это вообще не грустно. Это как необходимость!
– Ковалев налегал на еду, Мураш заинтересованно смотрел, как от роз остаются култышки пестиков с анемичными тычинками по краям.

Волков не ел и не пил, он тихо перебирал струны, глядя не отрываясь на Еву.

– Волков, ты прикуси чего-нибудь, неудобно!
– Ковалев толкнул его, Волков тут же покорно потянулся к тарелке с бутербродами.

– Ты съела три розы!
– не выдержал Мураш.

– Я говорила, что очень их люблю! Кстати, попробуй, после вина - то, что надо! Царство ему небесное, Казимиру-страннику. Хватит реветь! прикрикнула Ева на Далилу.
– Лучше спой. У нее голос тягучий, как теплый мед, - объяснила она.

– Я не могу петь, когда плачу, я лучше буду есть.

– Пусть Ковалев споет, он у нас знаток сентиментального романса, предложил Волков, протягивая гитару.

– Да, вот эту: "Большою мухой золотой нас заманила смерть с тобой..." - Мураш мечтательно пропел, дирижируя себе вилкой.

– Не надо про смерть!
– попробовала возразить Далила с набитым ртом.

– У него все про смерть. Но очень красиво.

– "Под лунною льдинкой", - категорично заявил Волков.

– Да, не надо про смерть, давайте про льдинку.
– Ева поудобней устроилась в кресле, она согрелась и расслабилась.