Чтение онлайн

Многоуровневая система йодной и микробиологической профилактики.

Генетически модифицированные продукты и адаптогены, ставшие нормой после первой аварии.

Массовые национальные программы селекции и эпигенетических тренировок.

Привыкание к микродозам радиации за десятилетия.

Особая национальная дисциплина и добровольное участие в программах терморегуляции организма.

5. Разделение эпох: от Старой к Новой Японии

Старая Япония — культурно-политический термин, обозначающий государство до Второй аварии. Ее столицей оставался Токио, большая часть населения жила в открытых поселениях.

Новая Япония — посткатастрофическая держава, управляемая технократическими кланами, опирающаяся на принципы цифровой изоляции, радиационной чистоты и техноконтроля.

6. Эйфукучо: столица под куполом

Эйфукучо (???) — мегаполис, построенный в центральной части бывшего Токийского региона, покрытый многоуровневым куполом из самовосстанавливающегося графенового композита. Особенности:

Многоуровневая атмосфера с системой контроля микроклимата.

Полная фильтрация радиационного и микробиологического фона.

Биометрическая и нейросетевая регистрация всех жителей.

Эффективная система классовой фильтрации граждан.

7. Мертвые зоны и система расплаты

За пределами купольных городов располагаются Мертвые Зоны — обширные территории, загрязненные радиацией. Там находятся:

Трудовые лагеря, где работают заключенные и добровольцы.

Фильтрационные карцеры для биорадиационного скрининга.

Пункты ликвидации, где ведутся бесперспективные, но высокооплачиваемые (посмертно) работы.

8. Мотивация ликвидаторов

Основную массу ликвидаторов составляют граждане, подписавшие контракт о «передаче компенсации семье в случае смерти». Деньги выплачиваются родственникам, в случае успешного выполнения квот работ. Некоторые добровольцы участвуют, чтобы дать шанс своим детям попасть на учебу в Эйфукучо.

9. Настоящее и будущее

Прошло более 40 лет. Мир находится в состоянии хронифицированной посткатастрофы. Политическая карта перекроена, появляются новые формы государственности. Многие страны копируют японскую модель изоляции. Период Старой Японии официально закрыт, память о ней сохраняется лишь в архивах и культуре сопротивления.

[Конец документа]

***

Касэн просмотрела последние отчеты. Большая часть из них относилась к службам контроля, которые проводили ежемесячный мониторинг загрязненности воды и почвы на границе Мертвых зон и соблюдения сотрудниками Фукусимы мер по очистке. Департамент проводил независимую проверку раз в год, последний раз — полгода назад.

— Все чисто, — заметила Касэн и свела тонкие брови к переносице.

— Официально чисто, — поправила Химэка.

Касэн мотнула головой — она это прекрасно понимала и без пояснений.

— Фукусима — огромный объект, который затрагивает не только территорию самой АЭС, но и приграничных Мертвых зон — сотни квадратных километров. — Процедила Касэн. — С чего нам начинать работу, если нет зацепок? Пока мы будем проводить проверку в одном секторе, проблему замаскируют, а информатора ликвидируют.

Химэка заговорила тем самым голосом, который делал ее похожей на киборга, созданного в одном из центров «Нараку Индастриз»:

— Сектор 7G. Уровень загрязнения: превышение по изотопу X-?-13 на 650% от допустимой нормы. Источник утечки: активный. Характер выбросов: периодический.

Касэн прищурилась и метнула гневный взгляд на девушку:

— Фудзивара-сан, научись сообщать информацию в полном объеме, а не кусками.

На фарфоровом личике Химэки не дрогнул ни один мускул. Она всегда сохраняла невозмутимость. Касэн не могла припомнить, чтобы та когда-то теряла самообладание.

Касэн шумно выдохнула. Она все еще не могла понять, как Химэка оказалась в Департаменте. Ей самой пришлось пройти через пять лет в полиции, расследовать самые грязные дела, отказаться от личной жизни и забыть о себе — лишь бы получить статус «призрака». Казалось, она уже давно перестала быть человеком. От той Касэн, что в подростковом возрасте грезила о справедливости, осталась лишь оболочка, бездушно выполняющая свою работу.

А Химэка… появилась словно ниоткуда — будто ее доставили в упаковке с голографической лентой и аккуратным досье, в котором удаленных записей было больше, чем оставшихся. И все же руководство не только одобрило ее кандидатуру, но и назначило лично в напарники Касэн.

Понять, что чувствует Химэка, было почти невозможно. О чем она думает, чем живет, что ее вдохновляет или тревожит — все это оставалось тайной. Испытывала ли она усталость, выгорание, как Касэн, или же ее ничто не могло задеть в этом мире? Ответов не было.

— Я запросила спутниковые снимки в инфракрасном спектре за последние два месяца, — продолжила Химэка, будто не заметив укола. — В районе сектора 7G фиксируются аномальные температурные колебания в грунте. Повторяются строго раз в девять дней — в 06:09 по стандартному времени.

— Девять дней… — Касэн задумчиво скрестила руки на груди. — Это не похоже на утечку. Это запланированный выброс. Вопрос в том, зачем такая точность?

— Испытания, отвод или ритуал, — ровным голосом предположила Химэка. Она всегда озвучивала те мысли, что уже начали формироваться у Касэн. — В пределах 7G по старым инженерным картам проходят три подземных уровня. Но официально они не существуют.

— Конечно, — хмыкнула Касэн. — Здесь все гниет под землей. А вниз спускаются только те, кому нечего терять.

— Я уже там, — спокойно ответила Химэка.

Касэн едва заметно вздрогнула. Иногда ей казалось, что слова Химэки заранее кем-то написаны и озвучивались в момент триггера.

— До следующего цикла осталось меньше суток, — продолжила Химэка, сверяясь с данными, загруженные в суу-каси. — Проникновение возможно через шлюз старого водоочистного комплекса. Координаты уже есть. Я подготовлю снаряжение.

Касэн молча кивнула и провела ладонью по панели на стене. Карта вспыхнула, подсвечивая сектор 7G мертвенно-синим светом. От него, как венозные сосуды, расходились тонкие линии — тоннели, проходы, маршруты, которые давно следовало бы забыть. Но если верить информатору и Химэке — в этих глубинах все еще что-то происходило. Как минимум раз в девять дней.

Шипящий звук наполнил небольшую комнату, оформленную в духе Старой Японии. Оябун «Нараку Индастриз», Синджи Цукамото, был верен традициям. Он часто повторял: «Лишь тот, кто помнит свои корни, способен построить светлое будущее». Его корпорация буквально дышала ароматом прошлого — в ее стенах витал дух кедра, рисовой бумаги и благовоний.