Инвентаризация демонов
Шрифт:
С тех пор огонь для нее остался символ утраты.
Она высыпала сочные светло-зеленые листья в металлическую жаровню, накрененную под особым углом. Хадзуки принялась обминать и перемешивать их, чтобы тепло равномерно охватило каждый побег. Когда жар становился невыносимым, она брала две деревянные лопатки.
После первой обжарки Хадзуки собрала листья из жаровни и перенесла их на стол. Собирая их руками в кучу, она с нежностью и противоречивым остервенением катала и обминала листья для равномерного распределения влаги внутри. Цукамото как-то поделился с ней мудростью — в Старой Японии верили, что чем больше прикосновений получает лист после первой обжарки, тем насыщеннее вкус чая.
Вторая обжарка была самой сложной и кропотливой. Около часа Хадзуки провела у хойро, методично перемешивая листья — то руками, то деревянными лопатками, — удаляя из них последние капли влаги. Постепенно листья приобрели насыщенный коричневый оттенок, наполнив воздух орехово-карамельным ароматом с тонкими дымными нотками.
Почти высушенные листья она аккуратно переложила в большое сито, слегка потряхивая его, чтобы избавиться от частиц нагара и сгоревшей пыли. Затем вернула их в жаровню для финальной обжарки — заключительного акцента, закрепляющего вкус. За этим последовало еще одно просеивание — последний штрих к чистоте и совершенству чая.
Перебирая еще теплые, сухие листья ходзича, Хадзуки почувствовала удовлетворение. Все получилось как надо. Теперь, когда они остынут, можно будет проводить чайную церемонию. И снова встретиться с оябуном.
***
[РЕКЛАМА: СУУ-КАСИ — ТВОЯ ПАМЯТЬ ПОД ЗАМКОМ]
«Нараку Индастри»з представляет:
СУУ-КАСИ (??? — прозрачное зрение) — оптический имплант, интегрируемый в радужку глаза. Незаметный снаружи, он охватывает большой функционал:
Живая память: мгновенная визуальная запись и архивирование данных.
Аналитика в реальном времени: графики, досье, поведенческий анализ, поиск информации в Сети.
Передача и прием: зашифрованные каналы, подтверждение личности по взгляду.
Интерфейс управления: движения зрачка, мысли, голосовые команды.
Технология «Память»: воспроизведение визуальных и звуковых воспоминаний.
В условиях цифрового террора и нейровзломов суу-каси долгое время считался вершиной кибербезопасности. Однако мир меняется — вместе с ним меняются и угрозы. «Нараку Индастриз» работает над совершенствованием имплантов нового поколения — татуировок. Однако, тату-импланты пока не способны полностью заменить суу-каси.
Рекомендуется комбинированное использование: суу-каси для защиты памяти и оперативного хранения, тату-импланты — для повседневных задач и адаптивной стимуляции.
«Ты не просто видишь. Ты управляешь тем, что видишь» — Синджи Цукамото
[Конец рекламы]
***
Поклонившись, Хадзуки передала обжаренные чайные листья сомелье — молчаливому юноше, имени которого она так и не знала. Цукамото уверял, что тот проверяет чай на вкус и насыщенность, чтобы не разочаровать гостей церемонии. Однако до Хадзуки не раз доходили слухи: чайный сомелье в действительности проводит экспертизу на содержание яда. Со времен Старой Японии яд считался излюбленным оружием женщин, и у Цукамото были все основания не доверять ей.
Перед тядо [?? — «путь чая», чайная церемония] ей было велено переодеться, хотя она и без напоминания не забывала об этом. Вернувшись в свою комнату, Хадзуки сменила рабочее кимоно на более утонченное. Ткань была лишена узоров, а оби подобран в тон, чтобы ничто не отвлекало внимание от главного — величественной простоты чайной церемонии.
Она смиренно села на татами в позу сэйдза [?? — «правильная поза», традиционный японский способ сидения на коленях], в ожидании, когда ее вызовут. За ней заходили лично, чтобы проверить, правильно ли она оделась и не спрятала ли в складках оби кинжал. Когда-то она подумывала о том, чтобы замаскировать клинок под веер, но быстро отказалась от этой идеи — охранников Цукамото невозможно провести.
Хадзуки опустила взгляд на татами, устланный светлой циновкой из японского тростника. Именно в «Нараку Индастриз» она впервые по-настоящему прикоснулась к традициям Старой Японии. Раньше она лишь изредка замечала на улицах Эйфукучо мужчин и женщин в кимоно — их появление неизменно вызывало шепот и настороженные взгляды. Прохожие догадывались: эти люди связаны с корпорацией. А значит — лучше держаться подальше, чтобы не навлечь на себя внимание якудза. С ними предпочитали не связываться как в Старой Японии, так и в Новой.
Хадзуки же наоборот очаровывали сотрудники «Нараку Индастриз». В Мертвых зонах никто не помнил традиций и уж тем более не соблюдал их. Там, за пыльными бетонными баррикадами, не было места для утонченности. Все решали скорость, расчет и уличная хватка.
Она всегда верила, что у нее получится вырваться из места, которое она никогда не считала домом. Удача соблаговолила ей спустя несколько дней после смерти отца — в день рождения императора Камидо. Каждый год в этот день император выказывал жест доброй воли и проводил «лотерею» — выбирал одного ребенка из Мертвых зон, чтобы даровать ему шанс на новую жизнь — переезд в Эйфукучо и возможность получить настоящее образование.
Хадзуки пришлось расстаться с матерью и младшими братьями, пообещав им, что однажды вытащит их из того ада. Она копила каждый нейрокоин — со стипендии, с зарплаты, с бесконечных подработок. Спала по три часа в сутки и жила только одной целью: перевезти семью в Эйфукучо. Одна из таких подработок, сулившая солидный гонорар, и привела ее в «Нараку Индастриз».
По основной профессии Хадзуки была журналисткой в хорошем, пусть и не слишком известном издании. Она не стремилась к славе, зато часто бралась за независимые расследования, писала репортажи, организовывала интервью. Большинство материалов выходили без подписи — ей хватало, что деньги поступали на счет.
Однажды вечером, в одном из баров Эйфукучо, она встретилась с человеком, который собирался взять интервью у настоящего оябуна. Он писал книгу о якудза и их влиянии в Новой Японии. Хадзуки в тот момент как раз заканчивала рекламный текст о суу-каси — разработке «Нараку Индастриз» — и решила попытаться организовать встречу с самим Синдзи Цукамото.
Ей повезло: Цукамото согласился. Но с одним условием.
— За честь нужно платить, — сказал он.
По негласному кодексу якудза это означало, что в любой момент к ней могли прийти и потребовать услугу. Любую. Даже убийство.
Хадзуки навсегда запомнила тот миг, когда ее жизнь раскололась на «до» и «после»: как она нервно облизала пересохшие губы, вцепилась в сумочку и сделала выбор. Гонорар, обещанный ей за интервью, покрывал большую часть суммы, нужной для спасения семьи из Мертвой зоны. Она согласилась стать должницей «Нараку Индастриз». Стать должницей якудза.
В тот момент она верила, что это простая формальность. Чем могла послужить она — рядовая журналистка — огромной корпорации? Цукамото показался ей приятный человеком. Он угостил ее настоящим зеленым чаем, научил играть в сёги, и они увлеченно провели несколько партий [?? — традиционная японская настольная игра, аналог шахмат].