Чтение онлайн

Каждый день она жалела о том, что села играть в сёги. Побеждая партию за партией, она неожиданно услышала:

— Мисава-тян, ты играла раньше? — с подозрением прищурился Цукамото.

— Нет, — честно ответила она и широко улыбнулась. Глаза ее смеялись, беззаботно и легко. — Просто везет. С того дня, как я выбралась из Мертвой зоны, удача не отстает от меня. Будто бы проснулся какой-то дар. — Она задумалась на мгновение. — Может, это связано с фильтрационным карцером, в котором я жила перед тем, как меня допустили в Эйфукучо. Я прошла через много процедур.

— Дар? — оябун с интересом наклонился вперед, будто не заметив ее слов о карцере.

— Кто-то назвал бы это предчувствием, — с легкой небрежностью сказала она, и на мгновение замолчала. Затем, уже тише, добавила: — Я не хотела говорить, боялась показаться невежливой… Но в ближайшие дни вам стоит быть осторожнее с вашими лабораториями. К вам нагрянут гости.

— Гости? — удивился он.

— Проверка. Кто-то из конкурентов навел.

Цукамото напрягся:

— Откуда у тебя такие сведения?

Хадзуки лишь пожала плечами:

— Не могу ответить. Просто знаю. Чувствую. Когда я рядом с человеком, когда нахожусь на его территории… на меня словно нисходит прозрение. Дар усиливается, если я общаюсь с малым количеством людей. В противном случае он рассеивается.

Цукамото посчитал это наивностью девочки из Мертвых зон, ослепленной колоссальным везением после победы в «лотерее». Но все же что-то заставило его прислушаться к ее словам.

Через три дня в лабораторию, где велась работа над экспериментальной программой «Инвентаризация демонов», нагрянула комиссия из Министерства цифровой безопасности. Проверка была внезапной, но не стала катастрофой: за ночь до визита Цукамото распорядился скрыть часть оборудования и наработок, временно приостановил несколько критичных экспериментов. Гости ушли ни с чем, лишь вежливо извинившись за причиненные неудобства.

После этого мир Хадзуки изменился. За ней пришли люди из «Нараку Индастриз» и спросили долг. Когда ее привезли в офис корпорации, Цукамото встретил ее лично. Он смотрел на девушку с интересом, в голосе звучало почти восхищение:

— Мисава-тян, должен признаться, ты превзошла мои ожидания. У тебя действительно есть «шестое чувство». А мне нужен кто-то с безупречной интуицией. С этого дня ты больше не работаешь журналисткой, не принимаешь частные заказы. Официально ты будешь числиться младшим сотрудником — с перспективой карьерного роста. Но на деле тебе предстоит куда больше: ты станешь моим «оракулом». Порой — выполнять мелкие поручения для отвода глаз, но главное — быть моими глазами и ушами в тех вещах, что не поддаются логике. Тебе выделят комнату, обеспечат всем необходимым.

— Благодарю за доверие, Цукамото-босу. Я… — начала было Хадзуки, но он перебил:

— Это не предложение, — отрезал он холодно. — Это форма возврата долга, просто на условиях, выгодных тебе. У тебя нет права отказаться.

Он встал, подошел ближе, и его голос стал тише, но опаснее:

— Твой дар стоит дороже любых современных технологий. Чтобы ты не сбежала и не подумала предать меня, я перевезу твою семью в Эйфукучо. Твои братья пойдут в хорошую школу, мать будет жить достойно, с честной работой. Но если ты не справишься — они первыми понесут наказание. Поверь, тебе не захочется знать, на что я способен, если ты меня подведешь.

У Хадзуки не было выбора. Она приняла условия Цукамото, даже решив, что в этом может скрываться шанс — не только для нее, но и для ее близких. Однако реальность быстро расставила все по своим местам: она оказалась пленницей корпорации, лишенной права на свободное передвижение. Ей было запрещено общаться с кем бы то ни было — даже с семьей — чтобы не рассеивать дар. Лишь однажды ей позволили увидеть мать и братьев — убедиться, что Цукамото сдержал обещание. Теперь у нее действительно было, что терять.

В дверь вежливо постучали. В комнату заглянул сомелье. Окинув ее взглядом, он молча поклонился и жестом попросил пройти в тясицу [?? — «чайная комната»]. Перед тем, как ступить на садовую дорожку ро-дзи [?? — «место, омытое росой», символический переход из повседневной жизни в сакральное пространство чайной церемонии], ее осмотрели охранники.

В тясицу ее ждал Цукамото, сидя за низким лакированным столиком из красного дерева. На нем уже было все подготовлено для проведения церемонии.

Оябун жестом велел ей начать. Хадзуки опустилась на колени, коснулась ладонями татами и плавно склонилась в поклоне. Движения ее были безупречны, иного Цукамото не стерпел бы.

Пока она заваривала чай, он заговорил с ней:

— Твои братья делают успехи в учебе. У твоей матери дела идут хорошо, она ни в чем не нуждается.

Он всегда начинал разговор с упоминания ее родных. В его голосе не было угрозы, но Хадзуки ощущала ее.

— Я могу с ними увидеться? — ровно спросила Хадзуки, предвидя ответ.

— Пока нет. Когда братья повзрослеют, я посвящу их в якудза и устрою в корпорацию. Тогда у вас будет возможность видеться - по расписанию, под моим контролем. Ваша мать тоже будет присутствовать на семейных встречах. Ты знаешь правила, Мисава-тян.

Она кивнула, повинуясь, и, не говоря больше ни слова, разлила чай.

— Первая заварка может горчить, вторая будет мягче, — проговорила она, глядя на бело-желтоватый чай.

Цукамото взял чашку, дважды провернул ее в руках, как того требовал ритуал, и отпил. На мгновение прикрыл глаза, удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, Мисава-тян, — оценил он чай и кивнул на вагаси — Угощайся. [??? — традиционные японские сладости, подаются во время чайной церемонии].

Хадзуки послушно взяла кусочек ёкана, но не почувствовала вкуса. [?? — желеобразный прямоугольник из фасоли и агара]

— Мисава-тян, ты знаешь, зачем тебя вызвали?

Она медленно подняла глаза. Отвечать сразу — проявление слабости. Молчать дольше трех вдохов — неповиновение. Хадзуки выбрала середину:

— Чтобы я напомнила себе, кто я есть.

— Чтобы ты напомнила, на что ты способна, — поправил ее оябун.

Хадзуки опустила взгляд. Настоящая чайная церемония началась.

— Застрелиться и не встать, — мрачно выругалась Касэн, провожая взглядом новенький джип с турелью на крыше, отведенный полицейскому отделу. Он выглядел как небольшой танк против развалины, что была выделена «призракам». Из плюсов только одно — бронированные стекла и кузов.