Чтение онлайн

Касэн протянула руку к железному кольцу на двери чайной и тяжело вздохнула, представляя, сколько еще им тащиться до пикапа. Она едва ли будет чувствовать ноги, чтобы нажимать на педали.

Они вошли в чайную, так и не обернувшись на старшую школу Нихоммацу.

Хадзуки шумно втянула лапшу. Губы обожгло острыми специями, и она поспешила заглушить пламя мэнма [??? — маринованные и ферментированные побеги бамбука, популярный топпинг для рамэна в Японии]. Продавщица заботливо налила в высокий стеклянный стакан холодной воды с лимоном и поставила перед ней:

— Запей, одзё [?? — разговорное вежливое обращение, в переводе означает «молодая госпожа» или «девушка из хорошей семьи»].

Хадзуки благодарно улыбнулась. Под столиком о ноги терлась кошка, громко мурча, а рядом играли в онимцу-гокка внуки женщины.

— Может, у меня тоже скоро появятся дети, — задумчиво проговорила Хадзуки.

Обаасан [???? — буквально «бабушка». Вежливое и теплое обращение к пожилой женщине] всплеснула полотенцем и, отбросив дела, села за маленький круглый столик под раскрытым зонтиком.

— Одзё, милая, неужели ты влюбилась? — радостно воскликнула она и подалась вперед. — Расскажи старой любопытной обаасан, кто он? Он красивый? Добрый? Хорошо к тебе относится?

Хадзуки потупила взгляд и отложила палочки. Некоторое время она молча рассматривала дольки лимона, плавающие в стакане, а затем робко поделилась:

— Он красивый, но очень уставший. Я ухаживаю за ним, готовлю для него кампо. Недавно ему стало лучше, он быстро идет на поправку. Но мы еще ни разу не говорили друг с другом… а сегодня у нас свадьба. Он все еще слишком слаб для такого большого торжества, но мы не вправе отказаться.

Обаасан поднесла к губам сухие морщинистые ладони с узловатыми суставами на пальцах. Хадзуки еще никогда не рассказывала ей о том, что происходило в ее настоящей жизни.

— Одзё… ты говоришь так, будто даже имени его не знаешь. Тебя что, выдают замуж насильно?

— Я… действительно пока не знаю, как его зовут. Но хочу верить, что этот брак к лучшему.

Обаасан с укоризной покачала головой.

— Даже в мое время договорные браки уже становились редкостью. Я вышла за Ватаро по большой любви. Нас разделяло расстояние, пересуды родни, нищета… но мы все преодолели. Любовь подарила нам пятерых детей и уже семерых внуков. Ватаро ушел из жизни три года назад, но в моем сердце он все еще рядом. Он помогает мне жить, когда становится особенно трудно. Мы были вместе больше пятидесяти лет. Полвека, одзё! — Она сделала паузу, вглядываясь в ее грустное лицо. — А ты готова стать женой человеку, имени которого даже не знаешь? С которым не обменялась и словом? Либо тебе повезет… либо придется научиться терпению и смирению — нести этот крест до конца.

Крики детей внезапно стали громче. Стража поймала неудачливых ниндзя и поволокла, скрутив руки за спиной. Кошка под ногами зашипела и бросилась прочь вдоль по улице, а солнце резко скрылось за набежавшими тучами, которых еще ни разу не было в мирке Хадзуки.

Обаасан схватила ее за руку, на удивление крепко вцепившись пальцами.

— Ты должна очнуться, Хадзуки, — не своим голосом приказала она.

Мир вокруг дрогнул. Как будто кто-то ударил молоточком по воображаемой реальности, и по ней побежали трещины. Дети исчезли, оставив после себя лишь темные тени, медленно растекающиеся по улочке. Даже кошка застыла в прыжке, будто кукловод забыл о своей марионетке.

Хадзуки повернулась к обаасан. Ее глаза полыхали пугающим огнем, в котором не было ни былого тепла, ни доброты.

— Это не твой мир. Это ловушка, понимаешь? — завывая, прошептала она. — Ты забылась. Найди себя, одзё!

Хадзуки отшатнулась, опрокидывая тарелку с недоеденным рамэном. Осколки как в замедленной съемке рассыпались под ногами, а острый бульон окропил кровью асфальт и сиро-маку [??? — свадебное кимоно невесты, полностью белого цвета; символ девственности, начала нового жизненного пути и готовности принять судьбу мужа и его рода].

— Кто ты?.. — пролепетала она.

Морщинистое лицо обаасан на миг исказилось нечеловеческой болью.

— Я — это ты. А кто ты? Очнись, пока не поздно.

И с этими словами мир взорвался кровавым заревом тьмы.

***

Хадзуки резко вздохнула, как будто долгое время пробыла на глубине и только-только выплыла из-под толщи воды.

— Потерпите, Мисава-сан, — нараспев попросила девушка, помогающая ей одеваться к свадьбе. Она работала в одной из нижний лабораторий «Нараку Индсатриз»

Поверх хададзюбан [??? — «нижняя» рубашка, надеваемая на голое тело как белье] и сусоёке [??? — «нижняя» юбка] на Хадзуки надели нагадзюбан [??? — «нижнее» кимоно, которое надевают поверх белья]. Несмотря на то, что Хадзуки не могла похвастаться волнующими женскими изгибами и пышными формами, на талию, плечи и грудь в несколько слоев намотали и затянули полотенца, чтобы скорректировать фигуру и сделать ее более цилиндрической.

— Слишком туго, мне нечем дышать, — вырвалось у Хадзуки, когда перед глазами замелькали черные точки.

— Потерпите, Мисава-сан, — повторила девушка, оборачивая ее еще одним полотенце. — Чтоб кимоно хорошо сидело и было симметричным, нужно сгладить все изгибы, вы же знаете.

— Раньше я обходилась меньшим количеством полотенец, — пробормотала Хадзуки, глядя на себя в зеркало. Она становилась похожа на бесформенного духа.

Она резонно заметила:

— Раньше вы не надевали сиро-маку. — Она осмотрела Хадзуки со всех сторон и удовлетворенно кивнула.

Хадзуки перевела взгляд с лаконичного сиро-маку с неизменным демоническим лицом, вышитым белыми нитками на спине, на яркое иротичикакэ [??? — цветное кимоно, которое надевают на праздничную часть свадьбы]. Красное, цвета счастья, расшитое серебряными карпами и журавлями с подрезанными крыльями и окольцованными лапами. Изломанные птицы словно символизировали, что крупицы свободы Хадзуки больше не принадлежат ей. Они парили среди волн и лотосов, заключенные на ткани, как Хадзуки в «Нараку Индастриз». Она должна будет облачиться в него перед хироэн [??? — свадебный банкет после официальной церемонии, на котором молодожены представляют себя как супруги перед обществом].

— Красиво, правда? — снова подала голос девушка, перевязывая нижнее кимоно коси-химо [?? — «пояс на талию», которым фиксируют кимоно]. — Эти журавли — как пожелание долголетия. А карпы — символ силы духа. Вам очень пойдет оно, когда будете переодеваться после шиндзэн-сики [??? — свадебная церемония, буквально означающая «обряд перед богами»].

Хадзуки едва заметно кивнула, хотя внутри все протестовало. Ее дух не нуждался в символах — он просился наружу, за пределы корпорации, за пределы шелковых слоев свадебного наряда. После того, что сказала ей обаасан, шаткая решимость Хадзуки выйти замуж против воли окончательно разрушилась. Что принесет ей этот брак? Что задумал Цукамото?

Закончив с сиро-маку, девушка усадила ее за столик перед зеркалом и занялась волосами. Короткие, чуть ниже подбородка, темные жесткие волосы не поддавались укладке. Кое-как зачесав их, девушка скрыла прическу под цунокакуси [??? — головной убор японской невесты, который надевается поверх прически и символически «скрывает рога», то есть эмоции, гордость и ревность].

— Улыбнитесь, Мисава-сан, — попросила девушка дрогнувшим голосом, в котором слышалась мольба, — ваш образ должен быть идеален. Сегодня на вас смотрит не только жених.