Чтение онлайн

Примечание: как только вода полностью испарится, аномалия прекратит свое действие, оставив на дне бассейна трупы тех, кто осмелился подойти слишком близко.

???????. «Онмицу-гокка»

Одной из любимых школьных игр Старой Японии была онмицу-гокка — игра в ниндзя. Призраки детей из Мертвых зон до сих пор играют в нее в школьных руинах. Сталкеры рассказывают, что слышали зов, приказывающий присоединиться к игре. Тот, кто отказывался, умирал на месте. Тот, кто решался вступить в игру, должен был следовать правилам и пройти по школе, оставаясь незамеченными. Загвоздка в том, что стражи, от которых нужно скрываться, невидимы. Невозможно спрятаться от того, как не видишь и не слышишь. Если вам удастся сбежать из школы, вы выиграете. Если вас заметят, вы навеки станете стражем.

Примечание: перехитрить стражу невозможно. Если вас втянут в онмицу-гокка, готовьтесь проиграть.

[Это еще не конец сборника]

***

— Фудзивара-сан, ты слышишь это? — Касэн остановилась, как вкопанная.

Химэка замерла рядом, прислушиваясь. Ее взгляд заскользил по полуразрушенным коридорам первого этажа, сканируя тени и темные проемы. Трудно было поверить, что когда-то это здание было наполненно голосами учеников, их смехом, спорами, торопливым топотом опоздавших.

— Что именно тебя насторожило, Ягами-сан? — любезно уточнила Химэка, не отрывая взгляд от темноты впереди.

— Вода, — тихо проговорила Касэн.

Где-то в впереди монотонно капала вода, как будто протекал кран. Этот звук вернул ей воспоминание, пылившееся на задворках памяти: хайкон кайдан про бассейн, что когда-то рассказывали в классе. После этой истории Касэн долго боялась ходить на уроки плавания. Каждый поход в школьный бассейн превращался в испытание и сопровождался приступами паники. Хотя страшилка касалась школьного бассейна в Мертвых зонах, а не в Эйфукучо, детское воображение оказалось сильнее логики.

Теперь же, когда в ней накопились стресс, хронический недосып, эмоциональное выгорание и усталость, все это вернулось и решило сыграть на нервах. Мозг подсовывал пугающие образы неспасенных детей-утопленников и школьников, застрявших в вечности.

— Здесь никого нет, — успокоила ее Химэка. — Ты хочешь проверить, откуда доносится звук?

Касэн мотнула головой. Несколько часов назад ее любопытство заперло их в бункере, и, если бы не люди Хондзё, они бы до сих пор гадали, как из него выбраться.

— Пойдем отсюда, — попросила она, поежившись. Ускорив шаг, Касэн проворчала: — Зачем мы вообще потащились через школу?

— Мы следуем проложенному маршруту.

— Будто если мы от него отклонимся и обойдем руины, а не пройдем через них, чайная не появится! — в сердцах прошипела Касэн.

То, как Химэка старалась следовать протоколам, ее порой раздражало. В их деле невозможно было положиться на одобренные руководством сценарии. Иногда приходилось импровизировать, иногда — быть прямолинейными. Касэн был важен результат, а не путь. Судя по показателям, которые были одними из лучших, ее тактика была верна. Возможно, поэтому руководство держало ее в Департаменте и соглашалось на уступки.

Но с каждым из последних заданий Касэн было все сложнее удерживать планку. Возможно, в том, чтобы подчиниться системе и начать беспрекословно следовать протоколам, скрывалось ее спасение. Касэн предчувствовала, что скоро она по-крупному облажается. Вопрос только в том, какое дело она завалит?

— Маршрут перестроен? — хмуро съязвила Касэн, когда Химэка резко дернулась в сторону. Они почти вышли через разрушенную стену, но Химэка вновь углубилась в коридор. Капающий звук раздавался все отчетливее.

— Здесь видеокамера старого образца, — сказала Химэка, склонившись над находкой.

— Не трогай! — шумно прошептала Касэн.

В несколько прыжков она преодолела расстояние между собой и Химэкой. Камера приковала ее взгляд — старая, с открытым треснувшим дисплеем, будто человек вел съемку, но кто-то или что-то заставило его прерваться и бросить устройство.

В памяти всплыл заунывный голос одноклассника, зачитывающего хайкон кайдан из запрещенного сборника: «…найдите в даркнете запись «Последний звонок в Нихоммацу». Один сталкер решил записать на видео, что происходит в этой школе на самом деле».

Касэн схватила Химэку за руку и дернула за собой. Ее испуганный взгляд скользнул по коридору, словно боясь увидеть проступавшие силуэты школьников. Но вместо этого Касэн наткнулась на дверь одного из кабинетов, на котором было нацарапано: «Не смотри».

Она с трудом сдержала рвущийся из грудь вопль. Кто бы мог подумать, что «призрака» напугают не налетчики-Ноппэрапон и не лаборатория под Фукусимой, а воплощение детских хайкон кайданов.

И тут что-то изменилось. Капли… стихли. Будто кто-то, наконец, закрутил кран или перекрыл воду.

— Уходим, — настороженно процедила Касэн, снова дергая Химэку за рукав. Напарница безропотно следовала за ней, не задавая вопросов.

Они двинулись к проему, ускоряя шаг. Теперь коридор казался чуть более тесными. Вдалеке, в правом крыле, кто-то засмеялся. Хриплый девчачий смех, от которого мурашки побежали по коже. Он был искаженным, будто записанный на кассету и перемотанный сотни раз до разрывов в пленке.

Касэн не обернулась. Химэка тоже не сказала ни слова.

Инструкция из внутреннего кодекса Департамента №96 гласила: «Если в Мертвых зонах слышишь голос, не принадлежащий никому из вашей группы — не отвечай».

В Департаменте не верили в хайкон кайданы, они основывались на вероятности галлюцинаций и запрете идти с ними на контакт, чтобы не потерять рассудок. Галлюцинации еще никого не доводили до добра.

Они перешагнули камни и стремительно пересекли пыльную дорогу, испещренную глубокими трещинами на асфальте. Касэн показалось, что позади раздался школьный звонок, и она приказала себе абстрагироваться от детских страхов.

— Чайная, — спокойно сказала Химэка, когда они остановились у покосившегося домика. — Северный путь проложен прямо под ней, соединяя подвалы и погреба.

— Отлично, — глухо отозвалась Касэн, надеясь не встретиться там с очередными сюрпризами, которые подкидывает им Мертвая зона.

Губы Химэки тронула легкая улыбка, а ветер сдул челку, обнажая беззлобную насмешку в глазах:

— Ягами-сан, ты боишься школьных хайкон кайданов?

Касэн поморщилась:

— Укажешь это в отчете, Фудзивара-сан, и я лично вычеркну твое имя из реестра живых.

Они обменялись короткими взглядами — в них сквозила усталость, спрятанная за хрупкой иронией. Касэн нравилось, когда в Химэке проступала человечность.