Чтение онлайн

Неожиданно Доррин резко встает, и все в кухне, прекратив есть, вскидывают на него глаза.

– Я устал, - говорит он.
– Вы ешьте, беседуйте, а мне надо прилечь и подумать.

Добравшись до своей спальни, он закрывает дверь - здесь она имеется, хотя во многих комнатах двери еще не навешены, - стягивает сапоги и ложится на широкую кровать. Кровать, предназначенную для двоих.

Укрывшись одеялом, Доррин вспоминает давние уроки отца, пытаясь направить свои чувства вдаль. Только на сей раз юноша ищет не очаг бури, а средоточие хаоса.

Зловещие белые искры вспыхивают не так уж далеко, однако Доррин так вымотан, что ему не дотянуться даже до Клета. И уж тем паче он не может определить источник боли Лидрал. Если это вообще ее боль.

Но чья же еще?

Так, в тревожных размышлениях, проходит ночь.

CI

Расплющивая раскаленную докрасна железную полосу до толщины, необходимой для изготовления дверных петель, Доррин замечает Ваоса - тот изо всех сил машет ему рукой.

– Что такое?
– спрашивает он, задержав очередной удар.

– Там к тебе гости. Тот здоровенный громила и рыжая девица.

– Скажи Мерге, чтобы подогрела сидра да посмотрела, есть ли хлеб, распоряжается Доррин - А сам принеси угля и подмети кузницу.

– Но мастер Доррин...

– Ваос!

– Будет сделано, мастер Доррин.

Доррину по-прежнему не дает покоя судьба Лидрал, однако чувства говорят ему лишь о том, что она ближе, чем раньше, и испытывает боль. А теперь и Брид с Кадарой добавят ему беспокойства.

С этими мыслями он выходит на двор, продуваемый ледяным ветром, где его следы ложатся на сверкающий снег поверх свежих отпечатков конских копыт.

Глядя на всадников, привязывающих лошадей к столбу, юноша отмечает что Брид оброс неряшливой бородкой, вокруг его запавших глаз темные круги, а щеку украшает глубокий шрам. Кадара исхудала, черты ее лица обострились, а глаза запали так же, как и у Брида.

– Перекусим?
– спрашивает Доррин, указывая в сторону кухни.

Брид устало кивает. Кадара молча поднимается на крыльцо.

– Вы могли бы поставить лошадей в конюшню.

– Мы ненадолго, - бурчит Брид.

– И тут гораздо теплее, чем там, где мы были, - добавляет Кадара.

Отряхнув сапоги, они заходят на кухню.

– Сидр еще не согрелся, - с ходу сообщает Мерга.
– Могу предложить хлеба, сыру и немного сушеных фруктов.

– Замечательно, - говорит Кадара. Брид молча расстегивает куртку.

– Почему бы вам с Фризой не сходить к Рилле?
– говорит Доррин, глядя на Мергу.
– Сидром я сам займусь.

– Да, мастер Доррин. Снегу вон сколько навалило, ей наверняка нужно помочь. Сейчас кликну Фризу, и мы пойдем.

Накинув овчину, Мерга выходит на крыльцо.

– Да ты, я гляжу, стал большим человеком, - говорит Кадара с хриплым, натянутым смешком.
– Уже и прислугой обзавелся.

– Каким там большим!
– машет рукой Доррин, - Мне пришлось взять кухарку, потому что я хотел избавить ее и ее дочурку от побоев, а в результате... В общем, вышло так, что ее муж покончил с собой, и мать с дочкой остались без куска хлеба. Вот я и...

Он берет котелок, в котором Мерга подогревала сдобренный пряностями сидр, и наполняет кружки.

– Спасибо, - говорит Брид, поднося кружку к лицу и вдыхая пар. Долгая нынче зима.

– Вам что-то от меня нужно?
– нарушает затянувшееся молчание Доррин.

– Да, - кивает Брид.
– Беда в том, что я не знаю, что именно. Придет весна - не может же эта зима длиться вечно!
– и кертанские новобранцы заполонят все дороги к Элпарте. Они могут использовать и реки.

– Но я не могу делать острое оружие. Разве только щиты из черного железа...

– Они тяжелые, - качает головой Кадара.

– На Отшельничьем их изготовляют потому, что только они могут отражать огненные шары Белых магов. А что до веса, то я могу выковать их потоньше.

– Да, пара таких щитов нам бы не помешала, - соглашается Брид, - но этого недостаточно. Нам необходимо как-то остановить их продвижение. Нет ли у тебя часом какого-нибудь волшебного ножа, способного резать войско на расстоянии?

– Я никогда... кроме того...

– Знаю, тебе становится плохо при одной мысли об остром оружии, куда уж тут его делать!..

– Чего не могу, того не могу, - угрюмо произносит Доррин, выпрямляясь на стуле.

– Удобно устроился, - фыркает Кадара.

Доррин бросает на нее раздраженный взгляд.

– Я каждый день пытаюсь исцелять людей, которые недоедают и поэтому не могут противиться ни поносу, ни чахотке, ни лихорадке. Половина населения Дью медленно замерзает по той единственной причине, что у людей нет ни денег на покупку дров, ни сил, чтобы добраться до лесу и набрать валежника. Я чувствую себя виноватым из-за того, что у меня есть еда. Торговцы, и те уж вам ли это не знать!
– каждодневно рискуют жизнью. И ты говоришь, будто я удобно устроился?

– Прости, Доррин, но послушай и ты. Я себя ни перед кем виноватой не чувствую. Мы шастаем по горам и теряем силы, а ты тем временем зарабатываешь почет и деньги. У тебя есть дом, ты спишь в чистой постели, и люди смотрят на тебя с уважением. А когда проезжаем мы, они отворачиваются. От нас пахнет смертью, хотя, возможно, мы спасли не меньше жизней чем ты.

– Надо подумать...
– бормочет Доррин.
– Мы ведь осенью уже об этом говорили, верно? Что-то режущее, как нож, но не являющееся ни ножом, ни мечом? Может быть, порох на что-нибудь сгодится? Эти кертанцы... с ними будут чародеи?

– Скорее всего. Наверное, не со всеми отрядами, но будут.

– А как твой отряд?

– Теперь это отряд Кадары.

Только сейчас юноша замечает, что и на ее вороте красуются нашивки.

– Брид теперь возглавляет ударную группу из трех отрядов.

Не зная, что сказать на это, Доррин спрашивает о другом:

– Эти кертанцы, они двинутся по дорогам?

– Мы все движемся по дорогам, - отвечает Брид.
– А каким еще способом можно переправить войско через горы? По бездорожью, по грязи да каменюкам армия не пройдет.