Чтение онлайн

Вздохнув, Доррин достает кусок черствого сыра, кладет под проволоку, и с силой разводит бруски в стороны.

Натянувшаяся проволока разрезает сыр на две половинки.

– Попробуй разрезать этот кусок своим ножом, - предлагает Доррин, протягивая Бриду одну из них.

– Нет уж, спасибо, - говорит тот, вертя в руках твердый как камень сыр.
– Забавная вещица, но чем она сможет мне помочь?

– Ты же говорил, что войска движутся по дорогам - иначе им не пройти. Установи на дороге такую ловушку и увидишь - проволока рассечет любого, кто на нее наткнется, человека или лошадь. А поскольку она черная, заметить ее очень трудно. В сумерки или в дождь - почти невозможно.

– Ну не знаю...
– неуверенно качает головой Брид.
– По-моему, в этом есть что-то... какое-то зло.

– Ты не знаешь, - хмыкает Доррин, - Да, пожалуй, ты и вправду не знаешь, чего хочешь. То приходишь и просишь сделать какое-нибудь оружие, а когда тебе его предлагают, кривишь физиономию и толкуешь о зле. Тьма, да любое оружие есть зло! Знаешь, каково мне приходится, когда я использую посох? Ты вот толкуешь о зле в моей модели, а вспомни о Белых! Они мучили Лидрал, но этого мало! Им удалось накрепко связать память о ее муках с моим образом - так связать, что у нее появилась неодолимая потребность меня убить. Заколоть ножом! Они превращают людей в кукол, лишают их воли, а ты толкуешь о зле...

– Лидрал бросилась на тебя с ножом?
– недоверчиво переспрашивает Брид.

– Рана заживет, - отвечает Доррин.
– Хуже то, что они превращают людей невесть во что, а ты, невесть почему, полагаешь, будто кромсать врага мечом лучше, чем с помощью моей сырорезки!

– Сырорезки?

– Основная идея почерпнута оттуда.

– Мне страшно думать, - говорит Брид, покачивая головой, - что было бы, не окажись ты связанным гармонией.

– Мне было бы легче жить, - вздыхает Доррин.
– Так сколько таких ловушек ты сможешь использовать?

– Столько, сколько смогу купить, - отвечает Брид, высыпая на стол два золотых. Доррин делает протестующий жест, но Брид обрывает его.
– Бери деньги, и не возражай. Если не хочешь тратить их на личные нужды, пусти на покупку материалов... хоть для тех же "сырорезок". Но прошу тебя, никому, кроме меня и Кадары, о них ни слова. Ни слова!

Доррин понимающе кивает.

Пусть противник считает, что столкнулся с необъяснимой, могущественной магией!

CIX

За окном башни моросит холодный дождь. Согревает комнату пляшущий в камине огонь, а освещает настенная масляная лампа

На лбу склонившегося над зеркалом худощавого мага выступают бусинки пота, но в конце концов белые туманы расступаются.

Рыжеволосый кузнец сидит за грубо склоченным столом напротив женщины с каштановыми волосами. Они разговаривают, и кузнец хмурится. Женщина плачет.

Служанка ставит на стол тарелки, но ни он, ни она не поднимают головы.

– Свет!
– бормочет Белый маг, когда изображение вновь утопает в дымке. Потом он подходит к письменному столу и смотрит на развернутую карту Спидлара.

Дью находится на приличном расстоянии от Фенарда, Элпарты и даже Клета, и добраться туда не так-то просто. Чародей задумывается о морском пути, но на воде спидларские купцы пока еще сильны. Он сворачивает карту в рулон. В конце концов, можно и подождать.

Пусть зима нынче и долгая, но после зимы всегда приходит весна. Даже в Спидлар.

Часть третья

ТОРГОВЕЦ И ИНЖЕНЕР

CX

Три лошади мчатся галопом по извилистой горной дороге. Одна из них без всадника; скачущий на другой Белый страж с трудом удерживается в седле. Его плечо пробито стрелой.

– Видишь, чем это кончилось!
– бросает он, когда они останавливаются перед Белым магом.

Глаза Джеслека вспыхивают:

– Идиот! Что ты им сказал?

– То, что было велено. Что их пощадят, если они откроют ворота. Но здоровенный парень, который там командует, заявил, что Аксальт простоял тысячу лет и будет стоять после того, как все мы сдохнем. А потом приказал арбалетчикам стрелять.

Раненому помогают сойти с седла. Волшебница - рыжеволосая женщина улыбается, глядя, как вокруг Высшего Мага разгорается пламя хаоса.

– Скорее всего, они углядели нас издалека. Приблизиться к ним скрытно нет никакой возможности.

– А нам и не нужно приближаться к стенам, - со смехом откликается Высший Маг.
– Значит, они твердят, что могучий Аксальт простоял тысячу лет? Ну что ж, постоял и хватит.

Он подходит к стене каньона и направляет чувства в толщу скальной породы. Проходит несколько мгновений - и дорога под ногами начинает подрагивать.

С повозки, куда уложили раненого, доносится стон. Двое других стражей, переглянувшись, смотрят на сгущающийся вокруг чародея белый туман.

Дорога вздрагивает сильнее.

Ущелье преграждает древняя каменная стена высотой в сто локтей. Окованные железом ворота закрыты, арбалетчики держат под прицелом узкий проход - единственный путь, по которому может приблизиться враг.

– Подпустим их ближе, - говорит широкоплечий капитан.
– У нас давно не было возможности попрактиковаться в стрельбе по настоящим целям, но Белые стражи - это как раз то, что надо. Если они, конечно, посмеют сунуться снова.

Скала, служащая опорой стене, содрогается.

Стена трясется. Первый же толчок сбивает некоторых солдат с ног. Стены начинают ходить ходуном, каменные блоки с грохотом раскалываются.

Сквозь образующиеся трещины с шипением поднимается пар, пахнущий серой, а потом и горячая вода. Под ее напором трещины расширяются. Стены крошатся и обваливаются, погребая под собой защитников. Вопли умирающих тонут в грохоте камнепада и реве возникших неизвестно откуда гейзеров.

К закату на месте могучего укрепления остается лишь преграждающий дорогу овраг, наполовину заполненный камнем.

Маленький отряд облаченных в белое всадников медленно едет на восток. Все молчат, лишь раненый страж стонет на крутых спусках, подъемах и поворотах.

CXI

– Это работа не для кузнеца, - ворчит Ваос, спускаясь по склону с полной корзинкой травы.

– Точно, - добродушно соглашается Доррин.
– Но она приносит деньги. А ты хочешь, чтобы я разжег горн ради работы с грудой лома?

– Мы же не крестьяне, чтобы ковыряться в земле, - гнет свое подмастерье.

– Кузнецу много чем приходится заниматься, - откликается Доррин, разрыхляя грядку с маленькими лунками для саженцев, которые он пестовал всю зиму и холодную весну. Хочется верить, что они быстро пойдут в рост.