Чтение онлайн

Реакция советского правительства на эти события была неоднозначной. Первые отзывы в форме статей в прессе были отрицательными: План Маршалла связывали с «доктриной Трумэна», называя его инструментом вмешательства Америки в европейские дела74. 21 июня, однако, Политбюро рекомендовало дать положительный ответ на предложение Англии и Франции встретиться для обсуждения Плана Маршалла. Тем временем, за закрытыми дверями советское руководство обсуждало имеющуюся в его распоряжении информацию о том, какое значение может иметь этот план. Одним из первых источников информации стал посол СССР в Вашингтоне, Новиков, который 9 июня телеграфировал, что «в этом предложении американцев совершенно отчетливо вырисовываются контуры направленного против нас западноевропейского блока»75. В следующей депеше, 24 июня, Новиков утверждал: «Внимательный анализ Плана Маршалла показывает, что в конечном итоге он сводится к созданию западноевропейского блока как орудия американской политики… План Маршалла, вместо прежних разрозненных действий, направленных к экономическому и политическому подчинению европейских стран американскому капиталу и созданию антисоветских группировок, предусматривает более обширную акцию, имея в виду решить проблему более эффективным способом»76. Немного иная информация поступала из других источников. Евгения Варгу, выдающегося советского экономиста, который долгое время работал в сотрудничестве с ближайшим окружением Сталина, попросили представить анализ Плана Маршалла. Варга считал, что план в первую очередь представляет собой реакцию на экономические проблемы послевоенной Америки, в частности – на снижение уровня ее экспорта в Европу. Целью плана было обеспечить европейцев долларами, чтобы они могли позволить себе приобретать американские товары и услуги. Варга также указывал на недостатки того, что Советский Союз не был задействован в реализации Плана Маршалла: это позволяло обеспечить доминирующее влияние Америки в Европе и укрепить позиции США в отношении экономического будущего Германии, а также давало возможность реакционерам обвинить во всем СССР, если план провалится77.

Из формулировок Варги следовало, что американцы могут также быть заинтересованы в предоставлении кредитов и субсидий странам советского блока. Москва давно надеялась получить от США крупномасштабный кредит на восстановление Советского Союза после войны78, и План Маршалла мог стать прекрасной возможностью для получения таких фондов. С другой стороны, существовали и политические недостатки, на которые указывал Новиков и другие аналитики. Был ли План Маршалла угрозой или благоприятной возможностью? Сталин отреагировал на эту неоднозначную ситуацию тем, что решил подождать и не делать поспешных выводов. Советская делегация, направляясь на переговоры с англичанами и французами, получила указания: а) выяснить, какую помощь предлагают американцы; б) пресекать любые действия, которые могли бы помешать участию в международных делах получателей помощи; и в) убедиться, что обсуждение германского вопроса остается прерогативой СМИД79.

Англо-франко-советская конференция по обсуждению Плана Маршалла прошла в Париже в конце июня – начале июля 1947 г.80. Молотов приехал с целой командой технических консультантов – это свидетельствовало о том, что Москва относится к переговорам серьезно. В полном соответствии с полученными инструкциями Молотов дал понять, что Советский Союз выступает против осуществления координации программы помощи единым руководящим органом; вместо этого предлагалось, чтобы каждая страна составила список своих потребностей и подала его в один из комитетов и далее американскому правительству. Великобритания и Франция, однако, настаивали на централизованном руководстве программой, что, по их мнению, соответствовало пожеланиям самого Маршалла. Переговоры быстро зашли в тупик. 2 июля Молотов обратился к конференции с заключительным словом: «Вопрос об американской экономической помощи… послужил поводом для того, чтобы британское и французское правительства добивались теперь создания новой организации, стоящей над европейскими странами и вмешивающейся во внутренние дела… Есть два вида международного сотрудничества. Один вид сотрудничества основан на развитии политических и экономических отношений между равноправными государствами… Есть другой вид международного сотрудничества, которое основано на господствующем положении одной или нескольких сильных держав в отношении других стран, попадающих в положение каких-то подчиненных, лишенных самостоятельности государств».

Когда переговоры с советской делегацией сорвались, Великобритания и Франция направили европейским странам приглашения в Париж на совещание по созданию организации, ответственной за осуществление Плана Маршалла. Советское правительство отреагировало на эту инициативу 5 июля, направив правительствам европейских стран ноту, в которой разъяснялась суть разногласий СССР с Великобританией и Францией81. В тот же день руководство СССР проинформировало своих союзников-коммунистов в странах Восточной Европы о том, что по причинам тактического характера Советский Союз не выступает против участия других стран в совещании, устроенном Англией и Францией: «Некоторые страны, дружественные Советскому Союзу… намерены отказаться от участия в совещании на том основании, что Советский Союз решил не участвовать в нем. Мы считаем, что будет лучше не отказываться от участия в этом совещании, а послать туда свои делегации с тем, чтобы на самом совещании показать неприемлемость англо-французского плана, не допустить единогласного принятия этого плана и потом уйти с совещаний, уведя с собой возможно больше делегатов других стран»82.

Тем не менее, через два дня Москва сменила тактику и отправила еще одно письмо, в котором рекомендовала отказаться от участия в совещания в связи с тем, что в некоторых странах Восточной Европы «наши друзья» (т. е. местные коммунисты) выступают против его проведения. Проблема заключалась в том, что Чехословакия, которая очень хотела получить помощь в рамках Плана Маршалла, уже заявила, что будет участвовать в совещании. Сталин лично постарался «убедить» чехов изменить свое решение. На встрече с чехословацкой правительственной делегацией 9 июля он объяснил, что кредиты, предоставляемые по Плану Маршалла, очень ненадежны, и используются лишь как предлог для того, чтобы сформировать блок западных стран и изолировать СССР. Участие Чехословакии в предстоящем Парижском совещании было для Советского Союза вопросом принципиального значения: «Если вы поедете в Париж, то тем самым выразите намерение участвовать в акции, направленной на изоляцию Советского Союза. Все славянские государства отказались от участия, и даже Албания имела смелость отказаться, вот причина, по которой, как мы считаем, вы должны изменить свое решение»83. Нужно ли говорить, что Чехословакия, как и остальные страны советского блока (включая Финляндию), бойкотировала обсуждение Плана Маршалла.

Кроме бойкота, советское правительство развернуло масштабную пропагандистскую кампанию против Плана Маршалла. В сентябре 1947 г. заместитель министра иностранных дел Андрей Вышинский в своем выступлении в ООН выступил с критикой Плана Маршалла: «План Маршалла по существу представляет собой, как это теперь очевидно, лишь… вариант доктрины Трумэна. Проведение в жизнь Плана Маршалла будет означать подчинение европейских стран экономическому и политическому контролю со стороны США и прямое вмешательство последних во внутренние дела этих стран. Вместе с тем этот план является попыткой расколоть Европу на два лагеря и завершить… образование блока ряда европейских стран, враждебного интересам демократических стран Восточной Европы и в первую очередь Советского Союза»84.

Для Сталина План Маршалла был переломной точкой в послевоенных отношениях с Соединенными Штатами. Он показывал, что с американцами больше нельзя сотрудничать, не поставив под угрозу сферу влияния Советского Союза в Восточной Европе. «План Маршалла» и «доктрина Трумэна» предвещали формирование антисоветского западного блока, и для того, чтобы оказать ему противодействие, Сталин постарался укрепить положение Советского Союза и коммунистического лагеря в Европе. Теперь главной задачей для Сталина в послевоенной Европе стало не сохранить «большой альянс», а оградить советский блок от губительного внешнего влияния.

Сталин озвучил свою новую политику на учредительной конференции Коммунистического информационного бюро (Коминформа) в сентябре 1947 г.85. Идея создания замены Коминтерну уже некоторое время носилась в воздухе. Воплощение ее было ускорено не столько «доктриной Трумэна» и Планом Маршалла, сколько желанием Москвы более жестко контролировать деятельность коммунистических партий европейских стран86. Особую обеспокоенность вызывало то, что коммунистические партии Италии и Франции в мае 1947 г. не сообщили советскому правительству о том, что их исключили из состава правительственных коалиций87. Этим объяснялся необычный состав Коминформа, в который вошли правящие коммунистические партии стран Восточной Европы, а также члены французской и итальянской коммунистических партий. По большей части учредительное совещание Коминформа (закрытое заседание, прошедшее в Польше) было посвящено критике «реформистской политики» и «парламентских иллюзий» французской и итальянской коммунистических партий. С наиболее яростной критикой выступил Эдвард Кардель, представлявший на совещании Тито: югославы всегда считали, что коммунистическое движение должно придерживаться более воинствующей, левацкой политики. Роль, которую Югославия играла в создании Коминформа, очевидна из того, что штаб-квартира организации располагалась в Белграде88.

Учредительное совещание Коминформа не только сориентировало коммунистическое движение на принятие левацкой политической стратегии противостояния капитализму и буржуазным организациям. Оно стало для Сталина возможностью во всеуслышание заявить свою позицию по внешней политике и международным отношениям. Его пресс-секретарем на конференции был А.А. Жданов, бывший секретарь Ленинградского обкома партии, а теперь – главный партийный идеолог. Все лето Жданов работал над своим выступлением; он подготовил несколько черновиков, в которые вносил поправки после консультаций со Сталиным. Ключевым в этом процессе стал момент, когда Жданов включил в тексте речи идею о том, что послевоенный мир разделился на «два лагеря»89. До сих пор советское правительство говорило о двух направлениях, или двух курсах в политике послевоенного мира. Например, в докладе по случаю 29-й годовщины Октябрьской революции в ноябре 1946 г. Жданов говорил, что Парижская мирная конференция продемонстрировала «два направления в послевоенной политике… Одна политика, проводимая Советским Союзом… – укрепить мир и предотвратить агрессию… Другая… – открыть дорогу силам экспансии и агрессии»90. Год спустя на совещании Коминформа Жданов озвучил теорию, которая позже стала известна как «теория двух лагерей»: «Чем больший период отделяет нас от окончания войны, тем резче выделяются два основных направления в послевоенной международной политике, соответствующие разделению… на два основных лагеря – лагерь империалистический и антидемократический, с одной стороны, и лагерь антиимпериалистический и демократический, с другой стороны. Основной ведущей силой империалистического лагеря являются США… Основной целью империалистического лагеря является укрепление империализма, подготовка новой империалистической войны, борьба с социализмом и демократией и повсеместная поддержка реакционных и антидемократических профашистских режимов и движений. В решении этих задач империалистический лагерь готов опереться на реакционные и антидемократические силы во всех странах и поддержать вчерашних военных противников против своих военных союзников. Антиимпериалистические и антифашистские силы составляют другой лагерь. Основой этого лагеря является СССР и страны новой демократии… Целью этого лагеря является борьба против угрозы новых войн и империалистической экспансии, укрепление демократии и искоренение остатков фашизма»91.

Речь Жданова стала для европейского коммунистического движения сигналом, что пришло время сделать резкий «левый поворот» в стратегии и политике. Западноевропейские коммунисты отказались от политики национального единства и участия в послевоенной реконструкции своих стран. Реформистская стратегия, которую Сталин поддерживал в конце Второй мировой войны, сменилась если не реальным, то по крайней мере идеологическим возвращением к революционным планам периода зарождения коммунистического движения92. В Восточной Европе изменения в политике коммунистов были не менее радикальными и масштабными. После совещания Коминформа темп «коммунизации» – установления однопартийной коммунистической власти – начал увеличиваться. Этот процесс подразумевал переход всех рычагов правления к коммунистам, подчинение прессы государству, подавление и уничтожение оппозиции, устранение независимых левых партий за счет принуждения к слиянию социалистических и коммунистических партий (интересно, что именно поэтому в народных демократических республиках правящая коммунистическая партия нередко назвалась партией рабочих или социалистической партией). Распространение власти коммунистов стало основой для «советизации» Восточной Европы. Это означало, что восточноевропейским государствам была навязана советская модель социализма: огосударствление и полный контроль экономики; централизованное государственное планирование; коллективизация сельского хозяйства и тоталитаристское вмешательство коммунистической партии в жизнь гражданского общества. Имело место также внедрение элемента «сталинизации» в форме культов личности местных руководителей партии и подражания политическому террору, характерному для довоенного сталинского режима и включавшему в себя чистки, аресты, показные судебные процессы и казни.

Коммунизация, советизация и сталинизация Восточной Европы произошла не в одночасье и не по единому расписанию. Еще до первого совещания Коминформа в некоторых странах (Болгарии, Румынии и Югославии) уже полным ходом шел процесс трансформирования народной демократии в полноценный коммунистический строй советского образца. В других странах (Венгрии, Польше и Восточной Германии) наметилось явное движение в этом направлении. Наименее выраженной эта тенденция была в Чехословакии, единственной восточноевропейской стране, в которой давно существовала традиция парламентской демократии и в которой в 1946 г. коммунисты и их социалистические союзники выиграли большинство мест в парламенте. Тем не менее, в результате правительственного кризиса, произошедшего в Праге в феврале 1948 г., либеральные и центристские партии были вытеснены из правительства, и попытка чехов создать народную демократию с коалиционным правительством потерпела поражение93.