Чтение онлайн

Задачу послевоенной реконструкции осложняло то, что в западных приграничных областях Белоруссии, Украины и Прибалтики властям нужно было не только завершить процесс советизации, приостановленный из-за войны, но и вести кампанию против партизан-националистов, которых насчитывалось несколько десятков тысяч. На Западной Украине, например, антикоммунистически настроенные партизаны убили около 35 000 советских военных и членов партии; в Литве в борьбе против восстановления коммунистической власти участвовали до 100 000 человек21. Советские власти в отместку расстреляли, арестовали и депортировали десятки тысяч повстанцев. В других частях страны по-прежнему подвергались гонениям и депортировались представители этнических групп, заподозренных в вероломстве. За время войны НКВД депортировал 2 миллиона волжских немцев, казаков, чеченцев, крымских татар и других тюркских народов вглубь восточной части страны. Аргументом служило то, что эти этнические группы сотрудничали с захватчиками. Однако и после победы депортации не прекратились. В числе сотен тысяч жертв послевоенной депортации были прибалты, финны, греки, молдаване, украинцы и белоруссы22. Еще одна волна вынужденной этнической миграции была связана с переносом границы между Польшей и СССР, в результате которого 2 миллиона поляков выехали из Западной Белоруссии и Западной Украины, а около полумиллиона украинцев, русских, белорусов и литовцев мигрировали в обратном направлении23.

Одной из приоритетных задач правительства была реинтеграция в советское общество миллионов ветеранов, вернувшихся с фронта. В период с 1945 по 1948 г. были демобилизованы 8 млн советских солдат. Всем нужно было дать кров, работу и возможность включиться в общественную, культурную и политическую жизнь. Многие из так называемых фронтовиков были членами коммунистической партии: за время войны в партию вступили 6 млн советских военнослужащих, а к моменту окончания войны две трети членов партии побывали на фронте. Те, кто вступил в партию после войны, были моложе и лучше образованны, среди них было больше представителей инженерно-технических профессий, хотя большинство членов партии по-прежнему составляли мужчины: количество женщин в партии увеличилось с 14,5 % всего до 18,3 %. После войны молодые, образованные фронтовики (в основном мужчины) стали играть значимую роль в функционировании партии24. Одним из последствий такой смены поколений стало то, что в партии стало меньше внимания уделяться политической и идеологической деятельности, теперь в ней больше ценились управленческие и технические навыки, а главной функцией считалось регулирование государственной жизни и управления хозяйством, а не популистская агитация за контроль над чиновниками. Нельзя сказать, что эту «деполитизацию» коммунистической партии приветствовало партийное руководство, которое пыталось разными мерами препятствовать ей, ведя многочисленные кампании по идеологическому просвещению. Тем не менее, эти процессы отражали изменения, произошедшие в стиле руководства самого Сталина после войны. Обе стороны – и вождь, и те, кого он за собой вел, – учли полученный во время войны опыт предоставления отдельным лицам и группам лиц большей независимости в поиске решения проблем местного масштаба, а также различных путей достижения поставленных целей25.

Демобилизация войск началась в июне 1945 г. с тех, кто ушел на фронт в первых рядах. К концу 1945 г. были демобилизованы почти 5 млн военнослужащих. Ветеранам предоставили новую одежду, бесплатную провизию, право бесплатно доехать до дома и денежное пособие. Фронтовики имели право вернуться на то рабочее место, которое занимали до войны, но целые сотни тысяч устроились на новом месте. В том числе многие крестьяне переехали жить в города, что привело к проблеме недостатка городского жилья и рабочих мест.

В сентябре 1945 г. режим военного положения был официально отменен, а гражданской администрации и гражданским судам был возвращен целый ряд полномочий.

4 сентября был упразднен ГКО (Государственный комитет обороны), а его экономический функции были переданы Совету народных комиссаров. Внутри Совета были проведены различные структурные изменения. Кульминацией этой реорганизации стало учреждение в 1947 г. целого ряда отраслевых бюро, ответственных за разные отрасли экономики26. В марте 1946 г. комиссариаты были переименованы в министерства, а народные комиссары стали министрами. Это решение было принято на пленуме Центрального Комитета партии в марте 1946 г. – первом собрании такого уровня с января 1944 г. Председателем пленума был Сталин, который следующим образом объяснил изменения в номенклатуре: «Народный комиссар… отражает период неустоявшегося строя, период гражданской войны, период революционной ломки… Этот период прошел. Война показала, что наш общественный строй очень крепко сидит и нечего выдумывать названия такого, которое соответствует периоду неустоявшемуся и общественному строю, который еще не устоялся, не вошел в быт… Уместно перейти от названия народный комиссар к названию министр. Это народ поймет хорошо, потому что комиссаров чертова гибель. Путается народ. Бог его знает, кто выше ( смех в зале )»27.

В октябре 1945 г. вышло постановление о выборах в Верховный Совет. Сами выборы прошли в феврале 1946 г., а через месяц состоялось первое заседание только что избранного Верховного Совета, на котором был принят новый пятилетний план. Первая цель – восстановление объемов производства до довоенного уровня – была достигнута к концу 1940-х гг., хотя сделано это было только за счет постоянного ущемления роста уровня жизни и поддержания строжайшей рабочей дисциплины. Введенная в военное время карточная система снабжения товарами была отменена лишь в декабре 1947 г. В то же время была проведена и денежная реформа. В результате рубль был деноминирован, а излишки денежной массы были изъяты из обращения прежде, чем завышенный спрос мог спровоцировать инфляцию.

Голод и продовольственный кризис 1946–1947 гг. был, вероятно, самой большой трудностью, с которой столкнулось правительство. Лето 1946 г. было невероятно засушливым и неурожайным, а последовавшая за ним зима была одной из самых суровых за всю историю. Поставки продовольствия по ленд-лизу, позволявшие во время войны кормить треть населения страны, прекратились в 1945 г., и СССР получал лишь очень ограниченную помощь от Администрации помощи и восстановления Объединенных Наций. С Германии и прочих бывших вражеских стран взимались репарации, но продовольствие составляло очень малую их часть. В результате от голода или вызванных недоеданием заболеваний умерло от 1 до 1,5 млн советских людей (в основном крестьян).

Дональд Фильцер пишет, что, как ни парадоксально, лишения первых послевоенных лет сделали сталинский режим более стабильным. С одной стороны, люди были настолько изнурены постоянной борьбой за выживание, что у них почти не оставалось сил на организованный социальный протест; им оставалось лишь смириться с крушением надежд на то, что после войны их ждет благополучное и свободное будущее. С другой стороны, когда в конце 1940-х – начале 1950-х гг. положение, наконец, улучшилось, это в определенной мере считалось заслугой правительства. Народ с облегчением вздохнул, увидев, что ситуация в стране наконец начинает приближаться к нормальной28.

Наиболее важным событием с точки зрения «нормализации» политической жизни стали выборы в Верховный Совет. Они помогли коммунистической партии снова стать центром внимания, а населению страны дали возможность вынести свой вердикт тому, как правительство проявило себя во время войны. Хотя это были однопартийные выборы – в них участвовала только коммунистическая партия или ее выдвиженцы, и от каждого округа был представлен только один кандидат – атмосфера на выборах, по словам Елены Зубковой, «напоминала национальный праздник» и «показывала, что вера народа в правительство была реальной, а не выдуманной»29. Согласно официальной статистике, на выборы пришли 99,7 % из 101 717 686 зарегистрированных избирателей. Из них лишь 818 955 зачеркнули имя кандидата, указанное на бюллетене, то есть проголосовали против. В Прибалтике общее количество проголосовавших против и воздержавшихся было значительно больше; в Литве оно составило около 10 %. Несомненно, эти цифры были бы гораздо выше и в остальных регионах СССР, если бы речь шла о свободных конкурентных выборах, однако имеющиеся данные по общественному мнению позволяют предположить, что непосредственно после окончания войны сталинский режим пользовался достаточно сильной народной поддержкой. Сталин привел страну к великой победе, и советский народ с надеждой смотрел в будущее, несмотря на сложнейшую задачу послевоенного восстановления. Среди интеллигенции было распространено мнение, что характерное для военного времени ослабление контроля в области культуры будет продолжаться. Культ личности Сталина был абсурдным, однако его насаждали долгие годы, и это не могло не сказаться на сознании народа. Широкие слои населения по большей части относились к нему с обожанием либо считали строгим, но великодушным правителем30.

Кульминацией кампании по выборам в Верховный Совет стала речь Сталина, с которой он обратился 9 февраля 1946 г. к избирателям Московского округа в соответствующей по торжественности обстановке Большого театра. Памятуя о необходимости восстановить и укрепить роль коммунистической партии, Сталин начал свою речь с традиционного для советской идеологии положения о том, что причиной Второй мировой войны были экономические противоречия капитализма и империализма. Тем не менее, поскольку в войне фашистские государства противостояли таким свободолюбивым странам, как Великобритания и США, она с самого начала приобрела антифашистский характер, который еще более был усилен вступлением в конфликт Советского Союза и формированием коалиции СССР и Запада. Сталин много говорил о том, каким испытанием война стала для советского общественного строя, утверждая, что она доказала: «советский общественный строй является подлинно народным строем, выросшим из недр народа и пользующимся его могучей поддержкой». Война, сказал Сталин, также продемонстрировала успех советского строя как многонационального государства, в котором народы живут в дружбе и сотрудничестве. Говоря о коммунистической партии, Сталин подчеркивал роль, которую она сыграла в подготовке страны к войне в довоенные годы, придавая первостепенное значение развитию тяжелой промышленности и наращиванию обороны. Что касается будущего, Сталин упомянул о целях нового пятилетнего плана по производству, но в то же время сделал акцент и на том, какие меры будут приняты для увеличения массового потребления и поднятия уровня жизни. В заключительной части выступления Сталин говорил об отношениях между коммунистической партией и «беспартийными». В прошлом коммунисты относились к беспартийным с недоверием, сказал Сталин, потому что боялись влияния буржуазии. Теперь же коммунисты и беспартийные являются членами крепкого советского социалистического строя: «Живя в общем коллективе, они вместе боролись за укрепление могущества нашей страны, вместе воевали и проливали кровь… во имя свободы и величия нашей Родины, вместе ковали и выковали победу над врагами нашей страны. Разница между ними лишь в том, что одни состоят в партии, а другие нет. Но это разница формальная. Важно то, что и те, и другие творят одно общее дело»31.

Предвыборное обращение Сталина было выдержано, как всегда, в уверенном тоне и не оставляло ни малейших сомнений в мощи советского строя и в том, что его ждет светлое будущее. Подобные мысли звучали и в предвыборных речах его главных помощников32. Тем не менее, радужные перспективы советского правительства в первые годы после войны омрачала еще одна мысль: о том, что роль СССР в достижении победы не признают в достаточной мере за границей, и о том, что международное сообщество собирается лишить Советский Союз возможности пожинать плоды своей победы. Наиболее явно эти опасения были высказаны во время предвыборной кампании Георгием Маленковым, заместителем Сталина по партии: «Были случаи в истории, когда плоды победы выпадали из рук победителя. С нами это не должно случиться… Мы должны, прежде всего, и дальше сплачивать и укреплять наши советские социалистические государства… И мы должны помнить, что наши друзья будут уважать нас, только пока мы сильны». В своем предвыборном обращении Андрей Жданов, начальник советского отдела идеологии, предупреждал, что «даже среди миролюбивых народов есть реакционные элементы, которые враждебно настроены к Советскому Союзу… Вы знаете, что наша политика мира и безопасности… нравится не всем. Нет, всем угодить нельзя, но нам нужно быть крайне бдительными»33. Жданов вернулся к этой теме в ноябре 1946 г., в выступлении в честь годовщины революции. Он также саркастически высказался о том, как о Советском Союзе и советских людях писали в западной прессе: «Читаешь и удивляешься, как быстро изменились советские люди. Когда лилась наша кровь на полях сражений, восхищались нашей храбростью, мужеством, высокими моральными качествами, беспредельным патриотизмом. И вот теперь, когда мы в сотрудничестве с другими народами хотим реализовать свое равное право на участие в международных делах, нас начинают поливать потоками ругани и клеветы, поносить и заушать. Приговаривая в то же время, что у нас якобы несносный и подозрительный характер»34.

То, что Жданов говорил на людях, с не меньшим жаром обсуждалось внутри советского правительства. В конце войны Совинформ, правительственный орган, ответственный за пропаганду, подготовил ряд отчетов по своей деятельности и деятельности аналогичных западных организаций. По данным Совинформа, теперь, когда война закончилась, деятельность советской пропаганды за границей очень осложнилась, так как реакционные круги на Западе начали массированную клеветническую кампанию против коммунистов. В этой антисоветской кампании, проводимой при моральной и материальной поддержке информационных агентств Великобритании и США, особенно опасную роль играли социал-демократические элементы рабочего движения35. Подобные темы затрагивались в секретном бюллетене Центрального Комитета «Вопросы внешней политики», выходившего с конца 1944 г. Из статьи в статью кочевали утверждения о подъеме и росте влияния реакционных кругов в западных странах и рассуждения о развитии борьбы между просоветскими и антисоветскими силами – особенно внутри рабочего движения в Европе. Во многом аналогичные мнения высказывались в «Новом времени», которым после войны был заменен журнал «Война и рабочий класс», и в других советских изданиях. В марте 1946 г. к дискуссии присоединился сам Сталин, дав длинное интервью по поводу речи Черчилля о «железном занавесе». В своих ответах он называл бывшего премьер-министра Великобритании противником большевизма и реакционером, который пропагандирует войну с СССР36. Советский народ в этой полемике без колебаний принял сторону правительства. Как вспоминал чехословацкий коммунист Зденек Млинар, который в послевоенное время учился в Советском Союзе, «самым основательным убеждением было то, что Советский Союз во время войны ценой невероятных жертв решил судьбу человечества, и потому имел право на особое уважительное отношение всех народов. Эти люди воспринимали любую критику как оскорбление памяти умерших. В этом отношении они были заодно с правительством, как бы критично они ни относились к нему в других вопросах»37.