Чтение онлайн

– Была. И поняла главное: в огне романтика заканчивается на слове "тревога", дальше включается голова и матчасть.

– С такой установкой до старшего лейтенанта быстро добежите, - улыбается он.

– Сначала мне надо до "двадцати семи секунд" добежать.

Все снова смеются. Благо все в курсе и никому не надо объяснять.

Под шутки и обсуждение моего боевого крещения, выпиваю ещё пару бокалов шампанского.

Хватит уже мне.

Но так, блин, хорошо.

Свободный подполковник уходит в разговор с соседями; я - в маленькое внутреннее "ладно": галочку поставила, рынок посмотрела, но сердце - не на распродаже.

Музыка уже во всю, кто-то выходит танцевать. Я тоже хочу. Прощаюсь с этим столиком, возвращаюсь за свой.

– Дорогие мои мальчики, - подхожу к пенсионерам, - кто хочет составить компанию даме потанцевать?

– Да куда уже, Иссочка…?

– Чего это куда? Суставы вы смазали коньячком, надо их использовать по назначению.

– Молодежь, - улыбается усатый подполковник.
– Ты, иди, мы тут поговорим.

– Говорить вы можете и завтра по телефону, когда уши звенеть перестанут, - упираю руки в бока.
– Как говорит мой отец: "Время - самый хитрый оперативник: не берет взяток, но всех со временем берет". Так что на пенсии главное - не давать ему себя задержать. Встаем!

Стол хохочет. Один прищуривается.

– Оперативник, говоришь… Вот я смотрю на тебя весь вечер, Исса, похожа ты на отца.

Медленный танец начинается.

– Может, потанцуем?
– приглашаю его.

– А пошли.

Берет галантно за руку, она у него в морщинах, усталая, рабочая, сколько пожаров за всю жизнь потушил, сколько жизней спас…

– Вы папу знаете?

– Конечно, мы с Лукрецким работали одно время вместе. Я пожары тушил, по совместительству разбирали дела, которые были связаны с уголовкой.

Ведет меня по залу в танце.

– Давайте между нами. Меня сюда не папа устроил, я сама. Поэтому и не хочу, чтобы кто-то знал и думал по-другому. Типа протеже.

– Я понял, Исса, - тоже уже осоловело отвечает, - это достойно уважения.
– Я тебя даже помню, пару раз забегала такая к нему деловая, лет восемь-десять тебе было.

– Да, я часто у него на работе была.

– Это смотрелось так дико, там преступники, уголовники и ты с рюкзаком, как сейчас помню розовым.

Разворачивает меня лицом к столику, где моя команда. Там пусто. Оглядываюсь, все мои парами танцуют. Но на всех мне как-то… Воронов только у меня под вопросом. С Мариной, ну конечно…

Когда случайно встречаемся взглядами, тот усмехается.

А я понимаю, что у меня на лице, блин, все написано, наверное.

Отворачивается. Но Марину близко не прижимает, держит на расстоянии. Хоть и небольшом.

– Как отец-то?

Воронов на очередном повороте, вижу, меня взглядом ищет, поэтому специально не смотрю.

– Ничего… На пенсию собирается скоро. Вот… сказал, что мне надо найти себе работу.

– Нашел куда дочь отправить. Лучше бы он тебе мужа тут сказал искать.

Чуть откашливаюсь.

Снова глаза поднимаю. Воронов как специально маячит и мешает сосредоточиться. Марина там что-то ему наговаривает, как приворот.

– Так.… где ж тут найдешь, когда все заняты?

– Да не все. Работа у них конечно сложная, опасная, но зато положиться на них можно.

Положиться можно.

Стряхиваю взгляд Воронова и отворачиваюсь.

– Посмотрим.

Музыка сходит на нет.

– Отцу привет передавай.

– А вы наоборот никому не рассказывайте.

– Хорошо.

Музыка сменяется на динамичную. Я вытягиваю-таки свою "ветеранскую роту" на площадку. Ди-джею и моргать не надо - включает что-то бодрое, понятное всем поколениям. Мужчины сначала переступают как на строевом, а через минуту уже улыбаются, раскрепощаются: один делает "самбу плечом", другой выводит меня в круг, третий - раскручивает, будто рукав на развертывании.

– Вот!
– смеюсь.
– Есть ещё в резерве порох!

– Порох - в подвалах, - отшучивается усатый.
– У нас - опыт.

Дальше иду к боевым подругам своих красавцев. Боже, они правда все красивые такие. Как я их люблю.

– Девочки!
– подлетаю к женскому полукругу.
– Пойдем танцевать, а то вот это все потом в ушки на бедрах превратится. Надо растрясти, - они переглядываются, но, кивнув друг другу, выходят. Марина остается с Ренатом.

Видно, что женщины со мной пока настороже, но зачем мне, чтобы потанцевать и повеселиться, идти за другой столик, если за моим запасным, есть местечко.

Зажигаем с пенсионерами и женами пожарных. Я хоть и не смотрю по сторонам, но чувствую этот прямой, теплый взгляд.

Музыка уходит в медленный танец. Кавалера у меня нет, да… и не надо. Сегодня хорошо и одной.

Марья зовет меня за их столик, наконец-то хоть кто-то догадался меня позвать. Я пока, к сожалению, не часть команды, без которой никуда. Но за их столом только Марина.

Тогда оборачиваюсь на свой, пенсионерский - все “мои” там.

– Маш, я телефон заберу.

– Конечно-конечно.

Ренат сидит на моем месте, как раз чокаются ещё за что-то, Иван увлеченно что-то рассказывает.

Девчонки просят у официанта чистую тарелку для меня и раздвигают еду, освобождая место для меня. Марина не шевелится даже, смотрит на меня так, будто съесть готова.

– О чем болтаете?
– подхожу к мужчинам и демонстративно, чтобы Змеюка-кладовщица точно уже видела, кладу ладонь Воронову на плечо.

– Вспоминаем прошлое, Иссочка.

Все продолжают дальше разговаривать, только Воронов сначала на мою руку на своем плече смотрит, потом поднимает голову ко мне.

– Ты на моем стуле сидишь…

Ренат медленно поднимается.

А я так и не убираю ладонь с его плеча. Специально.

Пусть Марина видит.

Воронов разворачивается ко мне. Прошибить хочет своим взглядом в упор.

Косится снова на мою руку на своем плече и еле дергает уголком губ.

– Потанцуем?

Как бы спрашивает, но ответа и не ждет.

Уже берет мою руку сухой, горячей ладонью, другой - касается открытой спины в области талии. Пальцы слегка сжимаются, будто проверяют крепление карабина, а мурашнечность момента почему-то зашкаливает.