Чтение онлайн

– Что случилось?
– подхожу ближе.

Выдыхает, поворачивает ко мне голову, смотрит на кофе без интереса. Не понравился, что ли? У меня тут не какой-то дешманский массмаркет, между прочим.

Сама заглядываю в телефон. Там рилс, на котором, кажется, его сын Матвей. И вроде как ничего такого, кроме того, что он позирует в кроссовках, спортивном костюме, поза как из журнала, улыбка натянутая. Ну вот я так делаю, когда хочу снять что-то в квартире. И внизу: “#распаковка #реклама #школамода #матвейсоветует”.

– И?
– не сразу соображаю, что не так.

Всего-то… радоваться надо или не тот образ, что ли, выбрали?

– И? По твоему нормально, что из моего сына клоуна лепят?

А-а-а-а…

Я протягиваю руку и сама скроллю ленту: ролик, где Матвей шагает "подиумом" по коридору под писклявую музыку, голос за кадром восторженно бормочет: "Смотрите, какой красавчик, нам прислали новые джинсы…"

– Это же твой сын, да?

– Да, а бывшая жена продает ребёнка. На футбол его некогда отвезти, то он устал, то контрольная, зато наряжать как куклу и всем выставлять в интернет - это можно.

– Ну, это сейчас такой способ заработка.

– Так пусть она свою жопу поднимет и пойдет зарабатывать, а не ребёнка продавать. Ему сейчас надо бегать, падать, забивать голы, проигрывать, рисковать, новое пробовать, а не улыбаться в камеру. Ради чего? Что это даст?

Я щелкаю на аватарку его жены и перехожу в профиль.

Это же…

– Это твоя… жена?

Просто зная ее и его… Они вообще в разных Вселенных как будто родились. Как только пересеклись?

– Бывшая.

Я слышала, что она замужем была за кем-то, но кто муж и почему расстались не интересно было.

– Знаешь, что ли, ее?

– Нет, - пожимаю плечами и прячу глаза в кружке с кофе.
– Так, видела просто какие-то ее рилсы, но мальчишку не видела раньше.

– Так она только начала.

– Листает дальше: "распаковка", "спойлеры новой линейки", мальчишка в очках без диоптрий, для образа "школьный профессор".

Я как бы ничего такого страшного не вижу, но Рената просто очень задевает. Он ещё себя не видел. Надо будет удалить его там.

Открывает контакты, ищет номер.

– Заберу к чертям его, придумать только надо как. Жаль, что за такое потребительское отношение не лишают родительских прав.

Набирает кого-то.

Он не выходит из кухни, собирается разговаривать при мне.

Секунда, другая.

– Да, - слышу ее сонный голос.

– Удали эту всю дрянь с Матвеем.

– Что?

– Что ты из ребёнка манекена делаешь?

– Не твое дело!

– Нет, мое, это мой сын.

– Все, дай мне поспать.

– Я заберу у тебя его, а ты можешь там крышей ехать одна.

– Ты что, вообще ничего не понимаешь?

– Опека поймет.

– Это работа в современном мире! Он просто меняет образы, а я это выкладываю. Посмотри, он на каждой фотографии улыбается.

– Он улыбается, потому что ты приказываешь. Ему футбол нужен, а не дефиле в коридоре.

– Как ты достал уже со своим футболом! Матвей получает за это деньги, и поэтому ему нравится.

– Аааа… хочешь бабу из него сделать? Давай ещё в балет его отдадим.

– Надо будет - отдам и в балет!
– огрызается она так звонко, что я, стоя рядом, вздрагиваю.

– Отдашь ты… - он сжимает челюсть.
– Я тебе ещё раз говорю: убери с публичного доступа видео с ним. Лицо сына - это не манекен.

– Все так делают!

– Тогда мне придется обратиться в опеку и тогда уж я точно у тебя его заберу.

– Ничего ты не сделаешь, у меня подписанный контракт. Так что… Лучше дай нам сменить фамилию и живи спокойно. Мотя сказал, что не хочет больше ходить на футбол.

– Да прям… или ты все сделала, чтобы он так сказал?

Он такой… защитник того, что ему дорого.

– У него совсем нет времени.

– Я в жизни не поверю, что он выбрал танцы вместо футбола.

– Отстань от нас, ты нас бросил, поэтому я выживаю, как могу.

– Бедняжка…

– Ну, на твои алименты-то точно не разгуляешься.

– Я помимо алиментов ему все покупаю.

– Тцц, - цокает языком, - что ты там покупаешь… Можешь не утруждаться, нам теперь нормальные шмотки на обзоры присылают, можно не тратиться. Все, пока Воронов, я ещё хочу спать. И не лезь в нашу жизнь!

– Я сегодня его заберу.

– Твой день завтра, так что - нет.

Отключается.

Он резко поднимается, будто в нем снова что-то рвануло. Проходится по кухне. Цепляет взглядом мой халат.

Так цепляет, что я готова с ним на второй круг в кровать. Или уже на третий. Короткая вспышка вчерашней ночи.

– Может, кофе? Сделать? Или поесть?

Не знаю, что со мной, но не хочется, чтобы уходил.

– Что? Огурцы?
– дергает уголком губ.
– Я жрать хочу, а не огурцы облизывать.
– Одевайся лучше. Поехали, поедим где-нибудь.

Раз ты все равно кофе пьешь - догреем уже нормальной едой.

Утренний совместный завтрак? Я никуда не планировала "с ним". Но не отказалась бы.

Черт. Исса, я же себе в душе так доказывала, что с ним все. Ну, раз… так… для здоровья, попробовать. Но он зовет с собой и все, я потекла, как мартовская кошка.

– Так что, ты едешь или нет?
– кивает.

Голодный такой, недовольный, но… наверное в постели был бы в таком состоянии ещё жестче.

Мамочки….

Кожу мурашит от одной этой мысли.

Иду рядом за Вороновым в лифт. Как в мультике про волшебную флейту.

И не понимаю, он гипнотизер, что ли? Просто сложно представить, что могло бы заставить меня выйти без мейка, укладки, с полумокрой головой, волосами, собранными к гульку, в спортивном костюме позавтракать в кафе напротив моего дома. Где меня может увидеть столько знакомых.

Для желания поесть на халяву, как правило, надо наоборот себя украсить, чтобы у мужчины появилось это желание накормить.