Чтение онлайн

Гены лукрецкие они такие… Я же теперь не выйду отсюда, пока не доберусь до правды.

– Лариса, вы говорили, что вы пожарная, да?
– Василиса встречает меня у главного входа в центр.

– В прошлом… да, - идем по аллее.

– А почему… ушли? И вообще - почему туда пошли?

Почему пошла… Сейчас кажется, что это была какая-то моя детская позиция. Назло папе. Я ведь не осознавала до конца, что надо будет делать. И что объективно я занимаю чье-то место. Толку с меня там… больше для красоты. А реально бы в горящий дом… я не пошла.

– Я ушла оттуда, потому что отец был против. Я недолго там проработала, около месяца всего. Отец сказал, что это очень опасно. Хотя я пожары-то ни разу сама и не тушила… но я была на выездах. Помогала. Даже реанимацию оказывала. Мы женщину спасли… В общем, не важно, врачи и так приехали бы, а вот лишнего пожарного может и не хватить в нужный момент.

– Но вы с такой грустью говорите…

– Если честно, то мне там нравилось. Там люди… мужчины, они правильные, что ли. Настоящие. Не предадут, не подставят, не изменят.

– Да… настоящих теперь не много.

– Но, - откашливаюсь, - наверное, всё-таки это мужская профессия. Тягать эти рукава, огнетушители - тяжело, если честно. Поэтому думаю, что лучше это место должен занять мужчина. Так будет правильней.

– Согласна… да, это не очень женская профессия, поэтому вы меня и удивили. Но почему всё-таки туда пошли?

Говорить по настоящему, мне даже стыдно.

– Хотелось попробовать себя в чем-то новом. А там было место и моя специальность подходила под условия.

– Я поняла вас.

– Ладно, давайте подумаем, что же нам с вами делать… Я пока, честно говоря, не знаю, куда вас определить. У меня такая практика: если я не вижу пока человека, то беру работать с собой, смотрю его сильные стороны, а потом уже решаем, в какую нишу лучше поставить. Чем вообще занимались до пожарной? Какое у вас хобби?

– До пожарки я вела блог. Большой, успешный… - улыбаюсь неловко.
– Но решила с этим завязать.

– Почему?

Ренат… Снова он. Куда ни кинься, везде про него вспоминаю, хотя надо было бы уже забыть.

– Ну… так получилось.

– Понятно. Кстати, соцсети у нас никто толком не ведет. Если что-то кидаем - то кидаю я, без системы и больше просто реклама. Но это очень перспективное направление.

– Вы много теряете, - киваю.

– Может, возьметесь, Лариса?

– Могу… но я бы хотела всё-таки заниматься чем-то более полезным. Приносить реальную помощь людям.

– Соцсети - это тоже польза. Люди будут знать о нас.

– Да, но хотелось бы… больше реального участия. В идеале, я бы хотела кого-то… не знаю… лечить, помогать людям. И вести блог об этом. Показывать успехи, рассказывать истории восстановления.

– Угу. Я вас услышала. Подумаем. Вы замужем?

– Нет… - заминаюсь.
– Но скоро планирую.

– Есть молодой человек, значит. Тогда ночные графики, наверное, не подойдут?

– Да нет, мне любой график подходит. Я же в пожарке и днем, и ночью работала.

– Молодоженам как-то ночью положено друг с другом быть.

Ну, если любить мужа, наверное, да. А мне так наоборот, лишь бы ночи не быть с ним дома.

Обходим вокруг здание и возвращаемся к главному входу.

– Вы как, Лариса? Согласны?

– Да.

– Тогда пойдемте внутрь, покажу вам все.

– Загруженность у нас большая. Есть отделение постоянного пребывания - что-то вроде дома престарелых. Есть дневной стационар. Это главный корпус, тут я сижу, директор наш, врачи…

– А это регистратура, да?
– перебиваю аккуратно ее.

– Да.

– Интересно как! Я никогда не была в регистратуре, но в детстве играла. У меня были заведены карточки на все мои плюшевые игрушки. Я их взвешивала, измеряла рост, прививки им делала, - сама себе улыбаюсь, ностальгируя, - но реально в настоящей регистратуре не была.

– Ну пойдемте, посмотрим, тем более, что вам надо знать.

– Девочки, знакомьтесь, это Лариса, - заходим в это царство карточек, - будет у нас работать.

Здороваюсь со всеми. Имена даже не пытаюсь запомнить. У всех есть бейджи.

А стеллажи там такой высоты, чтобы можно было спокойно достать без стульчиков. И ряды карточек.

Иду первой, вдоль секций.

– У вас все по буквам?

– Конечно.

Я сворачиваю к букве “К”.

– В поликлинике, так по участкам разбито и по годам.

Быстро скольжу взглядом по карточкам, ищу “КН”.

– Как тут не запутаться - нужно же мгновенно все находить!

Делаю вид, что рассматриваю.

– Годы практики, Лариса.

Нахожу - Князев.

– То есть врачи все ведут в бумажном виде?
– спрашиваю, вытаскивая “случайную” карту.

– И в электронном, и в бумажном. От бумаги никто не уходит.

Я раскрываю карту, делая вид, что изучаю просто их подход.

– То есть вы начинаете с первичного осмотра… диагноза… назначения…

Листаю карту.

– Да, осмотр, снятие показателей, курс реабилитации, опять осмотр и корректировки. Если кому-то вылечить нос, то это неделя…

“Состояние после ишемического инсульта. Выраженный правосторонний гемипарез. При активной реабилитации прогноз на частичное восстановление самостоятельной ходьбы благоприятный”

Выцепляю главное, его диагноз.

– А тут, например, ещё какие-то выписки. Вы и с другими клиниками работете.

– А тут у нас… - она берет карту и смотрит.
– А! Это брали выписку - хотят переехать в Германию и там лечиться. Если есть такая возможность, то почему бы и нет. У них тоже есть свои методы и наработки, о которых они никому не рассказывают.

Я стараюсь не выдать реакции. Германия, значит.

– Понятно…

Василиса закрывает карточку и убирает.

У меня сердце заходится быстрее. Так хочется поделиться этим с Вороновым. Чтобы помочь ему. Хотя теперь понятно, что она хочет и зачем.

– Мне у вас очень нравится. Я хочу у вас работать.

– Тогда сейчас в отдел кадров, возьмем список документов, проходите медкомиссию - это стандартно. Потом приезжаете, оформим вас на испытательный срок.

Везет мне на пробные периоды…