Чтение онлайн

Сажусь в машину.

– Этому я точно помогать не буду.

– Ну, ради меня.

– Я непонятно за кого, рисковать не буду. Ты понимаешь, что по закону этого делать нельзя?

– Папочка… - подключаю остальные резервы.
– Ну, пожалуйста. Ну, ты же все можешь.

– То есть когда папа что-то просит - ты хвост распушаешь и отворачиваешься. А как что-то надо - так “папочка, помоги”?

Я стискиваю зубы.

– Если нельзя встретиться, хотя бы звонок один можно? Минутку. И я от тебя отстану.

Снова пауза. Потом он выдыхает.

– Ладно. Один звонок я тебе устрою.

У меня внутри чувство будто что-то падает с плеч.

– Спасибо большое…

– Сейчас тебе перезвонит номер… Ответишь. Долго не затягивай.

– Хорошо. Спасибо, пап.

Я отключаюсь и остаюсь сидеть в машине. Не еду никуда. Просто сижу и барабаню пальцами по рулю - быстро, нервно, как по крышке гроба. Жду, когда перезвонит Ренат.

Уже начинаю думать, что отец передумал или не получилось, как экран вспыхивает незнакомым номером.

Сразу принимаю вызов.

– Алло.

– Добрый день, Лариса?

– Да.

– Ожидайте.

Спустя минуту только снова шум в телефоне.

– Вы можете поговорить минуту с вашим адвокатом, - слышу тот же мужской голос.

– …Алло?
– наконец слышу Рената.

– Ренат, привет, это я, - имя не называю, но почему-то кажется, что он должен меня узнать.
– Выслушай меня, пожалуйста.

Он молчит.

Я сглатываю и выпаливаю одним дыханием.

– Я встречалась с твоей Женей. Она сказала, что может забрать заявление. Но тебе надо подписать разрешение на выезд ребёнка.

– С Женей? Только не говори, что вы знакомы и подружки.

– Нет, мы не подруги.

Он молчит. Я молчу.

Я слышу только его ровное дыхание. И свое сбившееся.

– Ренат… ответь что-нибудь.

– Я просил тебя с кем-то встречаться?

– Я хочу помочь.

– Не нужна мне такая помощь. Я ничего подписывать не буду.

– Господи… Ты понимаешь, что тебя могут лишить родительских прав?

– Ничего она не сделает!

– Она сделала. Собрала доказательства. Она подготовилась. Там и оружие, и соцсети, и аллергия… Ренат, это не шутки!

– Она ничего не докажет.

– Она уже вывернула так, что…

– Не лезь не в свое дело, - обрубает он, будто давая пощечину.
– Я сам решу.

– И много ты успел нарешать?
– вцепляюсь пальцами в руль так, что белеют костяшки.

– В процессе.

– Ты можешь из-за своего упрямства потерять сына навсегда.

– Я ничего плохого не сделал, чтобы сейчас плясать перед ней. Пусть докажут сначала.

– Время!
– слышу у него заднем плане.

– Занимайся своими делами, хорошо? А ей можешь передать, что ребёнка я не разрешу вывозить. Пусть она хоть двести заявлений напишем.

– Ты дурак, Воронов, - выдыхаю.
– Упрямый… баран!

Звонок прерывается.

Бросаю телефон на сидение.

Барабаню по рулю, снова и снова.

Что делать? Как ему помочь, чтобы и ребёнок тут остался, и его вытянуть.

У меня только один человек есть, который может ему помочь, но по телефону он уже, наверное, не захочет со мной говорить.

Еду на работу к папе.

Иду по управлению, здороваюсь со всеми, почти как у себя дома.

– На месте?
– киваю секретарю.

– Да.

– Один?

– Да.

– Я зайду?

Никто мне слова поперек не говорит.

Приоткрываю дверь и заглядываю к нему в кабинет. Папа сидит в кресле, перебирает какие-то бумаги.

Но на дерзкое проникновение на его территорию без стука тут же вскидывает недовольно голову.

– Лариса?

– Привет, пап.

– Ну что, ты дозвонилась, поговорила?

– Да.

– Спасла?

– Нет.

– Ты же не просто так пришла?

– Такое дело… Пап… Помоги ему.

– Кому ему? Воронову этому?

– Да.

– То есть он на меня будет жалобы катать, а я ему помогать должен?

– Ты тогда сам был виноват.

– Кто он такой? Чего ты так за него переживаешь?

Если я ему скажу, что это тот парень, которого я люблю, то все - он точно его не достанет. Как соперника там спрячет.

– Пап, мы просто мы вместе работаем, дружим. Ну, помоги ты ему.

– Этому хаму?

– Вот ты злопамятный! Ты сам виноват был. Представь, если бы ты догонял преступника, а твою машину кто-то заблокировал и пошел в магазин за молоком. Ты бы что сказал: “Да, конечно, иди, я подожду, пока преступник сбежит?”

– Слушай, давай не будем перевирать, как все было. Я тоже ходил туда не за молоком - за документами.

– А что важнее: пожар, который может случиться, или документы твои? Если пожар не остановить, то и документы твои будет не спасти.

– Одно дело, когда реальная опасность, другое - когда кто-то принципиальный.

– Ой, ладно, все, пап… Ну, пожалуйста. Ты же видел, какие там обвинения у него. Это все не правда.

– Откуда ты знаешь, что там все не правда?

– Я знаю.... Потому что он не такой.

– Все они не такие.

– Ну, папочка, ну, что ты хочешь? Что мне сделать?
– я уже понимаю, что просто так он Ренату не поможет.
– Он же не понимает, во что он ввязался. Жена его лишит родительских прав на… раз-два… Там все сфабриковано.

– Таким как он, может, и не нужны дети.

– Ты не видел его с сыном, ты не можешь так говорить. Это не объективно.

– А ты видела?

– Да. У него сын. И он ребёнка потеряет, если его лишить родительских прав за все, что она там написала на него.

– Мне, если честно, глубоко все равно.

– А мне нет, пап.

– Чего ты так держишься за него… подожди… ты не про него мне часом рассказывала про любовь и все такое?

– Ну, пап… Пожалуйста…

– Вот ради тебя я сделал бы. Ради него я точно пальцем не пошевелю. Если это все, то иди, у меня работы ещё много, - переводит взгляд на экран компьютера.

Ну как вот он так может?! Чего хочет от меня?!

Я не ухожу. Смотрю ему в лицо.