Чтение онлайн

Больше не проронив ни слова, Дмитрий покинул комнату.

Дом оракула Имандеса вырос из темноты, словно хищник, глаза которого светились тусклым желтым огнем. Он был намного больше жилища Косэя, и с первого взгляда становилось понятно, что здесь проживает очень богатый человек. Наверное, один из богатейших в Египте. Территория вокруг дома была украшена искусственными водоемами, золотыми статуями богов и цветами. Наверное, Имандес мог даже рассыпать в траве драгоценные камни, прекрасно зная, что никто никогда в жизни не посмеет у него что-то украсть. Но, приблизившись к дому, графиня увидела на траве отрубленную кисть руки. Из нее еще сочилась кровь, поэтому Лилит поняла, что кого-то «наказали» совсем недавно. Поборов брезгливость, графиня прошла мимо. Раб, сопровождавший ее, поклонился на прощание и едва ли не бегом покинул порог ненавистного дома. В этот миг Лилит осознала, что в логово зверя ей придется зайти одной. Эрик наверняка где-то рядом, но в случае беды он никогда не выдаст своего присутствия. Наемник не относился к тем, кто будет подставляться в заведомо проигранной партии, ведь он лучше всех понимал, что бессмертного не убить.

Покровительство Сэтха сделало Лилит сильнее, однако ее тревога от этого не уменьшалась. Глубоко вздохнув, графиня вошла в дом. Она огляделась по сторонам, невольно пораженная богатым убранством дома. Такое количество золота встречалось ей разве что в Версале. Графиня не сразу заметила стоящего на коленях раба, который старательно вытирал с пола кровь. Девушка скользнула по мужчине взглядом, отмечая, насколько изуродовано его тело. На ногах и руках не хватало пальцев, отсутствовало ухо, а на коже красовалось выжженное клеймо. Услышав шаги Лилит, раб испуганно вздрогнул и тут же с облегчением обнаружил, что в комнате находится не Нефтида.

– Сообщи своему господину, что я пришла от господина Косэя, - холодно произнесла графиня. – Величайший желал мое тело, и я явилась, чтобы исполнить его волю.

Раб поспешно поклонился. Имандес сейчас пребывал в дурном настроении, но наличие красивой женщины непременно улучшит его. Мужчина попросил Лилит подождать здесь, а сам направился на второй этаж, чтобы сообщить оракулу о визите. Вскоре он вернулся и с улыбкой позвал графиню за собой. Лилит невольно обернулась, словно хотела встретиться с Фостером взглядом, но мужчины нигде не было. Она все-таки была здесь одна. На миг графине даже показалось, что Эрик и вовсе не пошел с ней. Наемник слишком любил свою жизнь, чтобы лишний раз ею рисковать. Может, именно поэтому он сам изъявил желание поскорее направиться к оракулу? Чтобы не вызывать у других подозрений?

Впрочем, сейчас это уже было неважно. В данный момент Лилит находилась здесь, и поэтому нужно было действовать. Если ей не удастся забрать медальон, то и беспокоиться за собственную жизнь не было смысла: домой они не вернутся, и постепенно их всех все равно перебьют. Хотелось бы, чтобы и Фостер это понимал.

Графиня вошла в комнату Имандеса и низко поклонилась. В первую же секунду при взгляде на оракула она почувствовала страшную брезгливость. Она увидела полуобнаженного старика, дряблое тело которого было покрыто безобразными струпьями. На шее оракула поблескивал медальон с изображением скарабея. При виде украшения девушка почувствовала, как ее сердце начинает биться сильнее. Тем временем белые глаза старика жадно уставились на нее с нескрываемой похотью, в то время, как рядом с ним в постели лежала обнаженная Нефтида. Эта египтянка была удивительно красивой, но жалости Лилит к ней не почувствовала. Она ощутила на себе ревнивый, полный ненависти взгляд красавицы, а затем услышала ее голос:

– Косэй совсем потерял страх, раз присылает тебе таких уродливых женщин. Ее белая кожа напоминает загноившуюся рану, а лицо бесцветное и тусклое, словно рыбья чешуя. Отправь ее обратно, Имандес, но прежде вырежи ей глаза. Пусть Косэй знает, каково это – присылать недостойных.

Губы Имандеса искривила уродливая улыбка.

– Бедное дитя, - произнес он, игнорируя услышанное. – Расскажи мне, как живется тебе у Косэя?

Опасный вопрос. Лилит не была готова отвечать на него. Нужно было больше узнать у Фостера, как реагировать на такое. Нужно хвалить своего хозяина или, напротив, ругать? Графиня вспомнила, как при дворе она сама не раз спрашивала чужих служанок, как им нравится работать у ее врагов, и щедро награждала их, если слышала про господ какую-то забавную гадость.

– Плохо, Величайший, - ответила графиня, старательно копируя тон Эрика. Она вновь низко поклонилась, но затем заставила себя посмотреть на оракула более соблазнительным взглядом. – Очень плохо. Он глупый и грубый. Совсем не такой, как Вы, мудрейший.

Нефтида презрительно усмехнулась.

– Она нарочно говорит это. Я не верю ей. На всех праздниках она постоянно улыбалась ему. Я видела это собственными глазами. Может, лучше вырезать ей язык?

Услышав эти слова, графиня поняла, почему Эрик говорил, что в этом доме оракул – не самый опасный человек. Куда страшнее была его любовница, которая так боялась потерять свое место, что готова была на все. К тому же, видимо, именно благодаря ей, рабы в этом доме лишаются своих конечностей.

– Мне нравится ее голос, - ухмыльнулся старик и поелозил на постели, устраиваясь поудобнее. – И зачем же он прислал тебя, дитя?

– Он сказал, что желает исполнить вашу волю, но я слышала... О, простите, Величайший.

Лилит тут же прервалась и с наигранным испугом посмотрела на старика. Она словно спохватилась, что нельзя разговаривать без разрешения.

– Продолжай, - губы старика вновь растянулись в улыбке. – Что ты слышала?

– Господин рассердится, если узнает...

– А мы ему не скажем. Не бойся, дитя, - Имандес обнажил в оскале почерневшие зубы и, взяв с пола чашу с вином, немного отпил.

Чуть помедлив, Лилит все же ответила:

– Я слышала, как он сказал госпоже Нефертари, что боится. И они решили задобрить оракулов, как могут. Он даже готов подарить Сфинкса Нахти, как того хотел Величайший.

Имандес усмехнулся.

– И всего то нужно было припугнуть. Тоже мне, храбрейший воин. Ничтожество. Богатство его ничему не научило. Как был, так и остался рабом. Ну, хорошо, дитя, а как ты собираешься задобрить меня?

Имандес вновь скользнул взглядом по телу девушки, прекрасно зная, что она ответит. Но ему хотелось услышать это из ее уст. Подобные признания заводили его. Ему нравилось, когда рабыни упрашивают его проявить милость и снизойти до них. Соблазнительный взгляд Лилит пришелся старику по душе, но Нефтиде он не слишком понравился.

– Я сделаю все, чтобы задобрить вас, Величайший. Возможно, потом вы даже проявите великодушие и купите меня у Косэя, - Лилит приблизилась к постели Имандеса на несколько шагов. Она изо всех сил пыталась не показывать своего отвращения. Будь этот похотливый урод смертным, графиня уже давно снесла бы ему голову мощным заклятием, а заодно избавилась бы от его любовницы. Но на данный момент это было невозможно.

Слова Лилит чертовски не понравились Нефтиде. Египтянка смотрела на графиню с такой ненавистью, что, казалось, будь ее воля, то графиня умерла бы прямо сейчас в страшных муках. Она бросила взгляд на кувшин с вином и на миг задумалась о том, чтобы подсыпать в него яд и отравить проклятую девку. Но из этого кувшина может отпить и Имандес. И он придет в ярость, почувствовав яд.

– Отправь ее домой, Великий, - произнесла Нефтида и коснулась губами покрытого струпьями плеча старика. – Останемся вдвоем, и я подарю тебе незабываемую ночь.

Но Имандес ухмыльнулся и произнес:

– Выйди.

На миг Нефтида замерла, не понимая, к кому обращается старик. Она все еще надеялась, что оракул выставит за дверь Лилит, но египтянка ошиблась. Ее губы задрожали, после чего она спешно поднялась с постели и, набросив на себя ткань, стремительно вышла прочь. Пребывая в ярости, Нефтида сбежала на первый этаж, разыскивая того раба, который сообщил Имандесу о прибытии Лилит.

– Засечь до смерти! – закричала она, указав воину арены на «провинившегося». Мольбы несчастного вскоре превратились в дикие крики, которые звучали для Нефтиды райской музыкой. Затем она покинула комнату, где насмерть забили очередного человека, и направилась к себе. Здесь египтянка опустилась на свою постель и плеснула в чашу вина, после чего залпом опустошила ее. Она поклялась себе, что убьет Лилит во что бы то ни стало, как только та выйдет из комнаты Имандеса. Ее уничтожит кто-то из наемников. От злости женщина готова была рвать на себе волосы, но затем взяла себя в руки и велела рабыне позвать к ней Солмира. Этот воин арены всегда исполнял свои обязанности, поэтому был ее любимцем.