Чтение онлайн

— Где купил, там уже больше нет, — немного резко ответил я.

Монах посмотрел на меня недобро, потом перевёл взгляд на баронскую бумагу и с тяжёлым вздохом попросил выдать ему временный доступ к артефакту. После чего переписал в книгу учёта номер кольца и навыки в нём.

— Необходимо Тело Господнее и 20 ОР для каждого из моих людей, — я назвал монаху настоящие имена своих спутников, чтобы церковник записал всё в книгу. — Как они изучат навыки, явятся лично и всё задекларируют.

Лицо монаха стало совсем постным, и он таки решил попробовать меня продавить:

— Так нельзя. Ядра покупаются и поглощаются прихожанами непосредственно в присутствии представителя Церкви. Навыки также изучаются под нашим непосредственным контролем.

Я постучал по бумаге с баронской печатью:

— А мне в канцелярии барона сказали, что в соответствии с Актом Трёх Святых мне, как командиру отряда, можно это делать и без вашего присмотра. Так что, обманули меня? Мне сходить, призвать их к ответу? Или мне напрямую пожаловаться на такой произвол? Например, одному из лейтенантов? Уверен, он доложит барону, и его милость во всём разберётся.

Эти правила объяснил мне Жерар всего за один лорен. И, кажется, это было самое выгодное вложение монет в этом мире с самого момента моего попадания. Вид кислой рожи церковника доставлял мне настоящее удовольствие. Плюсом к тому, что я ещё и кучу времени сэкономил. И позволял немного неофициальный ОР в навыки «подлить». Тут уже была даже не двойная, а тройная выгода.

Монаху было всё равно, откуда я так хорошо знал местные законы. Для себя он видел только одну проблему: целый лейтенант может узнать, что церковники игнорируют печать его милости. Это закончится скандалом, который вместо выгоды принесёт этому простому монаху одни проблемы. И если всё же дойдёт до дела, я не сомневался в том, что Ирвин, стоит ему сказать, не упустит законную возможность унизить Церковь.

Церковник взял в руки баронскую бумагу и начал делать вид, что внимательно её перечитывает. Все три предложения, что в ней написаны. Но его интересовал не текст — церковник искал повод, как отказаться от своих слов, не потеряв лицо.

— А, так это охотничий отряд. Ошибка вышла, — монах говорил, с трудом выталкивая из себя слова. — Да, у вас есть такое право. С тебя двадцать восемь лоренов, сын мой.

Я отсчитал монеты и положил их в такую же «пепельницу», как и у Савара. Я даже подумал, что это штамповка, но откуда в средневековье такая продвинутая технология? Но присмотревшись, понял, что «пепельница» всё-таки отличается от той, что была в шатре Савара.

Пересчитав монеты, церковник вынес товар и всё записал в книгу. Лис принял Тело Господне прямо в часовне. На мой вопросительный взгляд охотник ответил:

— Тут же к Владыке ближе. Должно легче пойти.

Но по взгляду охотника я понял, что он просто не рискнул откладывать инициацию, чтобы не передумать. Всё-таки ему было страшно проходить её повторно.

Мы вышли из часовни. Тяжёлая дверь за нами закрылась с глухим стуком, отрезав запах чернил и ладана. Лис шагал рядом, чуть покачиваясь, хотя и старался держать спину прямо. Небо над Конфлюаном уже начало темнеть. На хождения по городу и разговоры мы потратили большую часть дня; на улицы спускались сумерки.

К нам метнулась девчонка лет десяти: худая, в залатанной куртке, с растрёпанной соломенной шевелюрой. Она ловко юркнула между прохожими, остановилась прямо передо мной, окинула взглядом с ног до головы и спросила:

— Эллади Фир?

Я кивнул. Девчонка, не говоря больше ни слова, сунула мне в руку смятый клочок бумаги. Не успел я как следует взять записку, как проныра уже убежала.

Я развернул бумажку. Почерк был корявый, но разборчивый: «Есть срочное дело. Жду тебя за южными воротами на поляне в лесу после заката. Жан». Раньше Жан таким образом со мной не связывался, так что его почерк я не знал. Да и место встречи вызывало некоторые сомнения. Но, с другой стороны, может, заместитель Арно нашёл что-то про заброшенный храм или новую информацию по снятию Метки? Я взвесил все «за» и «против» и всё же решил пойти. Вернее, сделал то, что обычно и делают люди в моём положении: заметил подвох, мысленно выругался и всё равно полез туда, где плохо пахнет.

— Лис, ты как себя чувствуешь?

— Да что-то знобит немного и голова кружится, — ответил охотник. Лицо его уже стало красным от внутреннего жара. — Думаю, к утру пройдёт.

— Тогда иди домой. Только забери ядра и зелья, — я протянул ему сумку. — А я пройдусь, дело ещё есть.

Лис поколебался, но всё же спросил:

— Один точно справишься?

— Справлюсь. А у тебя, судя по покрасневшему лицу, инициация идёт, из тебя сейчас помощник так себе, — ответил я.

Лис благодарно улыбнулся — похоже и правда чувствовал себя из-за инициации не очень хорошо, взял сумку и пошёл в сторону дома ночной гильдии. Я проводил его взглядом, пока фигура не скрылась за поворотом, сунул записку в карман и быстрым шагом направился к южным воротам. Интересно, что за срочность у Жана?

Городские ворота ещё были открыты, и я прикинул, что где-то час до их закрытия у меня есть. Должен успеть.

За стенами Конфлюана навалилась тишина леса: густая, влажная, пропитанная запахом мокрой хвои и прелой листвы. Местная луна — Око Владыки — сияла яркой точкой на небосклоне, заливая всё холодным, призрачным светом. Я шёл по тропе к месту встречи, всё больше сомневаясь, что мне туда нужно. Когда начинаешь колебаться уже на подходе, обычно это означает не пробудившуюся мудрость, а то, что ты опоздал с правильным решением минут на двадцать.

Поляна открылась неожиданно, будто вынырнула из темноты. Я остановился на краю, оглядываясь. Никого. Только где-то вдалеке ухнула сова. Я уже хотел шагнуть вперёд, когда из тени деревьев бесшумно выступили трое. Высокие, широкоплечие, в тёмных плащах, под которыми угадывались рукояти мечей.

Я остановился, удобнее перехватив копьё. За спиной, совсем близко, хрустнула ветка и «Наблюдательность (F)» выделила этот звук на фоне остальных. Четвёртый. Заходит сзади, отрезая путь к отступлению.

Сердце забилось чаще, но разум оставался спокойным: похоже, я уже выработал привычку к неприятностям.

Самый крупный из троицы — шкаф с бычьей шеей и шрамом через всю щёку — сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал низко, с ленцой, будто уже предвкушал развлечение:

— Что ж, давай потолкуем по душам, приятель.

Я демонстративно оглядел всех троих, после чего со спокойствием, которого не ощущал, спросил:

— А где Жан?

Главарь рассмеялся.

— Я и есть Жан. А ты кого ждал, того Жана? — веселился здоровяк. — Какие же вы, новички, всё-таки придурки! Этот трюк на вас всегда срабатывает!

Отсмеявшись, шкаф сделал ещё один шаг ко мне.

— А теперь поговорим по делу. Жосслен обещал нас взять с собой на охоту на Пятирога. И долю дать. А тут выясняется, что Жосслен пропал, а на дорогущую тварь идут какие-то недоумки, которые даже не состоят в гильдии.

Главарь демонстративно сплюнул. Хорошо хоть не в меня, а в сторону.

— Не знаю, что ты там пообещал тому Жану, но нас ты возьмёшь с собой. И долю выдашь равную. Понял, молокосос?

Слова прозвучали угрожающе. Здоровяк пытался смотреть на меня сверху вниз, что у него получалось плохо: я был почти на десять сантиметров выше.