Чтение онлайн

— Вот как, — сказал Элай.

— Вот так, — кивнула Изольда и с видом победительницы всучила ему свой блокнот.

Элай полистал, почитал и отдал его обратно.

— Вы можете остаться еще на три дня, а после переедете в Айдану, — сказал он. — Не стоит отвлекать наследника великого рода от воспитания дракона. Рональд — прекрасный молодой человек, умный, смелый, хорошо воспитанный.

— Так и есть, но…

— Вы уже сделали для него все, что могли, — отрезал Элай. — Когда дракон вырастает, он улетает из родительского гнезда и строит свое. Три дня. А после можете переехать в Айдану, я с удовольствием предоставлю вам для проживания свой особняк. Там есть и комнаты для прислуги, и ванна. А с Рональдом вы сможете общаться на выходных, если он захочет.

Где-то позади послышался едва различимый вздох облегчения.

— Как бывшая фрейлина королевы я могла бы научить вашу жену манерам, — сделала Изольда еще одну попытку зацепиться.

— Не надо, — ответил Элай. — Хильда научит ее всему необходимому.

— Хильда? — фыркнула та. — Она не была при дворе уже лет…

— Почти семь лет, — подсказал Элай. — Ровно столько, сколько и я. Госпожа Торсон, я был бы рад нашей дружбе, однако свое решение не изменю. Три дня.

Она поджала губы, развернулась и пошла прочь, метя длинным подолом по пыльному двору. Возле Инея остановилась, застегнула ему пуговицу на рубашке, достала из ридикюля расческу…

— Спасибо, — прошептали сзади.

— Пожалуйста, — тихо ответил Элай. — Ты как невидимость освоил, скажи?

— Это от испуга, — честно признался Рони. — Подумал — вот бы исчезнуть.

— Интересно, а ты сможешь сделать невидимым кого-то еще? — задумчиво спросил Элай.

* * *

Бабушка Рони вызывала у меня глухую тоску и желание скрыться куда подальше, а к самому Рони я прониклась искренним уважением. Только боги знают, как ему удалось вырасти адекватным, чутким и разумным человеком под прицелом всевидящего монокля бабули! И как ему хватило духу отстоять право на собственную свободу? Впрочем, эта война еще далека от завершения: Изольда Торсон твердо намеревалась вернуть заблудшего внучка под свое душное крыло.

А вот Камилла оказалась ее полной противоположностью. Она не выставляла условий, не пыталась меня переделать — просто распахнула свою душу, принимая меня целиком и полностью, и от этой внезапной, незаслуженной теплоты у меня сердце щемило. Я немного боялась отпугнуть ее своей навязчивостью, жадным желанием узнать все и сразу: об отце, о родных и, конечно, о легендарном аркане, который мы обе носили.

— У меня аркан на груди, — хихикнув, призналась Камилла. — В молодости смотрелось красиво, я даже специально носила платья с декольте поглубже, чтобы слегка поддразнить твоего дедушку. Сейчас — увы, возраст берет свое.

— А у меня чешуя на бедре, — сказала я. — Никому, кроме мужа, и не покажешь.

— Главное в аркане не то, как он выглядит, а то, на что он способен, — заметила она.

— У меня куда лучше получается управлять даром в критических ситуациях, — вздохнула я. — В обычной жизни я будто слишком много думаю и сомневаюсь.

— У всех так, — кивнула Камилла. — В момент опасности действуешь на инстинктах. Драконья кровь — живая, дикая. Все это обучение, по сути, лишнее. Никто лучше тебя самой не научит управляться с даром. Эту дверь можешь открыть только ты.

— Но в Драхасе мы к тому же получаем драконов, — напомнила я.

Мой взгляд сам собой устремился к запертым воротам драконятника, а в груди затрепетало от нежности. Мой маленький Тау, мой прекрасный дракончик спал, свернувшись в клубок, накрывшись синим крылом и тихонько посапывая.

Я бегала на него любоваться буквально каждые пять минут, тихонько гладила шершавую, теплую спинку, накрывала пушистым полотенцем. А потом Туч выставил меня вон. Да еще пригрозил, что пожалуется Элаю — мол, ращу домашнего котика вместо боевого дракона!

— Тау — очень красивый, — сказала Камилла.

— И очень сообразительный! — похвасталась я. — И смелый! Как он дрался — это нечто! Бросался в бой без раздумий, бодался, фыркал… У него сердце воина!

— Как у тебя, — улыбнулась она. — А вот чешуя куда мягче и уязвимее.

Камилла сделала легкое движение руками, раскрыв ладони. Воздух затрепетал, и вокруг нас расцвел сверкающий купол. Он рос словно мыльный пузырь, который медленно надували через соломинку, ловил солнечные лучи и переливался оттенками бирюзы.

— В свое время я одержимо пыталась найти информацию про легендарные арканы, — задумчиво вспоминала Камилла. — Даже мечтала обрести два других и превратиться в настоящего дракона, как короли древности. Пролететь над всей страной, поймать крыльями ветер… а может, даже куснуть кое-кого из обидчиков. — Ее лицо на миг стало жестче, и я поняла, что это только отчасти шутка. — Я выяснила, что у легендарных арканов есть одно ключевое отличие от обычных знаков дракона — у них нет предела.

А Элай все пытался выяснить, что именно я могу.

— Рано или поздно любой другой человек с драконьей кровью упирается в свой потолок, — продолжала Камилла. — Самая высокая скорость, которую может развить, самое яростное пламя, что может разжечь. И даже талантливый иллюзионист однажды с горечью понимает, что больше, сильнее, ярче он сделать не в силах. Хотя надо признать, внук Изольды — потрясающе одаренный парень. Полагаю, в этом есть и ее заслуга. Он так отчаянно хотел сбежать от бабушкиной опеки, что был готов создать собственный мир.

— А у нашей чешуи, значит, предела нет? — переспросила я, пытаясь осмыслить перспективы.

— Если ты стремишься защитить не только себя, но и тех, кто тебе дорог, — сказала Камилла, приобняв меня за плечи. — Твоя сила — в сердце, дорогая. Чем больше людей ты впускаешь в него, тем сильнее становится дар. Я, пожалуй, беру свои слова назад. Академия — это очень полезно в твоем случае. Здесь ты обрела не только знания, но и верных друзей и истинную, пылкую любовь.

Я почувствовала, как заливаюсь краской, и потупила взгляд. Вот просила Элая — потише. Небось, Изольда нажаловалась на нашу пылкую страсть…

— А еще ты получила дракона, — добавила Камилла, улыбнувшись. — Когда у него очередная кормежка? Я хочу посмотреть…

Ее перебил резкий окрик:

— Элайджен!

Хильда вышла из крепости и остановилась на верху лестницы, нетерпеливо притоптывая ногой.

— Элайджен? — переспросила я, обернувшись. — Почему так официально?

— Потому что я на него злюсь, — честно ответила Хильда. — Можешь себе представить — он отправляет Чарльза на сторожевой пост! А ведь у него рана едва затянулась!