Чтение онлайн

Желание казака было исполнено и автомобиль ещё час дороги по ухабам выдержал, после чего, прямо перед небольшой гостиницей, испустил дух, вырвавшийся из капота белым облаком пара. Семён выругался, но решил оставить дело починки для следующего дня. Будь наша воля — двинулись бы по железной дороге, но вот экономическое развитие региона диктовало свои правила. Железных путей здесь банально не было и приходилось обходиться лошадиными силами под капотом машины.

Ночь на постоялом дворе сложно было назвать комфортной. После долгого переезда всё тело затекло, хотелось ходить, а не лежать на неудобной кровати, предназначенной для низких индусов, но никак не рослых представителей северных стран. Какое-то время я ворочался, менял сторону, куда укладывался головой, взбивал подушку, но сон так и не приходил, да и местные москиты обладали удивительной напористостью, страстно желая перекусить русской кровью. Вот и пришлось подняться и выйти из гостиницы.

Стоило мне только покинуть здание, как я погрузился в игру симфонического оркестра местных жуков. Стрекотали они так громко, что уши закладывало моментально, но и волна спокойствия обволакивала тело. Сразу вспомнилась деревня, в которой в отрочестве я проводил много времени.

Релакс был нарушен неожиданно громким шорохом. Сначала я сбросил эти отдалённые звуки на ночную пробежку животного, благо всяческой животины хватало с излишком. Только звук становился всё громче, постепенно приближаясь, да и для мелкого зверька слишком силён был шорох.

Я повернулся к источнику звука и сразу заметил тёмную фигуру, медленно продвигающуюся в высокой зелёной траве. Револьвер сам перекочевал из неизменной кобуры в ладонь, и я прицелился в тёмную фигуру. Воображение лихо нарисовало здоровенного тигра, крадущегося в ночной тишине, чтобы полакомиться моей требухой. Картинка перед глазами встала такая яркая и правдоподобная, что наваждение пришлось согнать, мотнув головой из стороны в сторону.

Этих жалких мгновений моего замешательства хватило для того, чтобы тень рванулась в мою сторону. Скорость этого существа была поражающей — разделяющие нас два десятка шагов были преодолены всего за пару секунд. Страх железными шипами сжал сердце, но рефлексы вытянули руку с оружием вперёд.

Выстрел в ночной темноте разорвался баллистической ракетой, а огненный шар, вылетевший из короткого ствола, осветил неожиданного противника. Если сначала мне показалось, что это был ужасный монстр, которого придумало моё воображение, то свет от выстрела развеял тайну. Это был человек, сжимающий в обеих руках по короткому искривлённому кинжалу, длиной не больше локтя. Во всполохе выстрела сталь хищно сверкнула.

Секунда — и один из кинжалов взрезал воздух над моей головой, едва ли не срезав часть волос на макушке. Смерть пахнула ледяным запахом, и я рефлекторно пнул ногой в темноту. Удар был мощным, но и противоборствующий мне человек определённо был не новичком, отчего стопа в сапоге достигла бока нападавшего вскользь. Я чуть ли не рухнул вперёд, попав на выставленный вперёд кинжал убийцы, который уже предвещал смерть северного иностранца.

Умирать я не собирался, а потому отпрыгнул назад и два раза нажал на спуск в темноту. Первый выстрел ушёл куда-то в непроглядную индийскую темноту, пуля просвистела над высокой и сочной зелёной травой, тогда как второй выстрел оказался значительно результативнее. Нападавший, рванувшийся было в сторону, чтобы обойти меня сбоку, просто споткнулся. Непонятно куда его достала пуля, но от быстрых движений не осталось ничего. Он просто упал на пыльную дорогу, как сбитый косою, и теперь барахтался, суча ногами и крича что-то на своём наречии.

Адреналин захватил сознание, и я успел вовремя развернуться, когда опасность появилась с другой стороны. На этот раз меня попытались убить не искривлёнными мечами, а метательным и обточенным со всех сторон стальным диском — чакрой. Метательное оружие пролетело в стороне с таким страшным свистом, что в животе стало дурно. На середине дороги я был как прыщ на гузне, и следующие два снаряда могут оказаться запущенными куда точнее.

Прыжок в сторону, и я оказался укрытым за толстой деревянной колонной-подпоркой, удерживающей черепичную крышу одноэтажной гостиницы. Чакры со стуком вонзились в деревяшку, и я отщёлкнул барабан в сторону, выбивая экстрактором пустые гильзы, из которых исходили тоненькие струйки порохового дымка. Благо, дополнительный боезапас торчал из кожаных петель на кобуре латунными столбиками.

На мгновение высунувшись, я быстро оценил ситуацию. Противник был точно не один, ведь к гостинице сейчас подходило сразу несколько человек. В некоторых окнах загорелись редкие и тусклые огоньки, совсем не помогающие рассмотреть убийц.

Вдалеке громыхнул выстрел и появилось светлое облако от выстрела. Пуля шмякнулась в толстую колонну, но выйти не сумела, пусть я и пригнулся. Два ответных выстрела заставили нападающих отхлынуть в стороны.

Одна из фигур рухнула тряпичной куклой, когда из открытого окна гостиницы прозвучал выстрел. Нападающие сразу прижались к укрытиям, но момент для удачного нападения ими был потерян. Синдбад и Семён уже палили, не жалея «огненного припаса». У казака вовсе при себе был диковинный револьверный карабин, заряженный патронами, которые вполне было возможно использовать в качестве «слонобоя». Били прицельно, но каждый выстрел громыхал сильнее, чем удары мощной кувалдой по толстой стальной наковальне.

Последний убийца попытался сбежать. В его руках был старый охотничий двуствольный курковик, и потому убийца пальнул из двух стволов, попытавшись засыпать русских широким дробовым кулаком. Правда, на расстоянии в два десятка метров его мелкая дробь для охоты на птиц разлетелась слишком широко, чтобы принести ощутимый урон.

Я рванулся из-за своего укрытия и побежал за стрелком. Тот неумело, прямо на бегу пытался перезарядить дробовик, но его движения были слишком неумелыми, неправильными, отчего один из патронов упал на землю. Я понимал, что упускать его было нельзя. По нашу душу точно успели послать убийц, и если мы не узнаем, кто это такие, то будет очень худо. Противников в этой восточной стране у нас может быть бесчисленное множество, и потеряться им будет несложно.

Проскользнув вперёд по пыли, я схватился за рукоять револьвера на манер стойки Рея Чепмена — левая рука удерживает правую ладонь, щека упирается в бицепс, а левая нога, на которую был упор всего веса, лишь немного отправлена на вынос. Пожалуй, эта стойка была одной из самых удобных для стрельбы из короткоствольного оружия, сильно повышая эффективность каждого выстрела.

Револьвер хлопнул ровно три раза. Первые два выстрела были прицельными — прямо по ногам убегающего стрелка, тогда как третий был скорее контрольным, посланным по направлению врага. Послышался вскрик, полный нечеловеческой боли. Индиец упал на землю, пробороздив лицом небольшую земляную полосу. Так и не заряженный дробовик отлетел переломленный в сторону, а патроны высыпались из широких карманов южанина.

Я подбежал к сбитому с ног нападавшему и с размаху, будто бил пенальти, от которого зависел весь мировой чемпионат, ударил носком сапога по руке с сжатым внутри кинжалом — таким же кривым, как у уже убиенного бойца. Оружие, описывая в воздухе круги, отлетело куда-то далеко в кусты.

Южанин закончил сопротивление в тот момент, когда ещё горячий от выстрелов ствол прижался к его ране на голени. Индиец взвыл до рези в ушах. Боль наверняка была адской, хотя ранение, надо сказать, было достаточно лёгким — пуля ударила стрелка вскользь по ноге. Такую можно было просто хорошо обработать и вовремя менять повязки, чтобы плоть заросла спокойно, без вмешательства хирургов и других врачевателей.

Стоило смолкнуть стрельбе, как на улицу опасливо высыпали местные жители. Они заинтересованными кучками сбились вокруг трупов нескольких их соотечественников. Так они напоминали стайки чёрных ворон, галдящих на своём странном птичьем языке. Нужно было бы их разогнать, пока кто-то особенно хитрый не взял оружие и не пальнул в мою сторону, но было некогда. Индеец, в ране которого я копошился стволом револьвера, попытался было откусить свой язык. Наглость была неописуемой, и я отреагировал, как подсказало сердце. Рука замахнулась как заведённая пружиной, а затем обрушилась на лоб южанина стальной рукоятью револьвера.