Чтение онлайн

Теперь, когда она, возможно, истекает кровью у меня на руках, меня поражает внезапное, мощное осознание того, что я не могу жить без нее.

Эбигейл придала смысл моей жизни. Я не потерплю мир без нее.

Я не смогу этого вынести.

Мое зрение странно затуманивается, и я быстро моргаю, чтобы убрать жжение в уголках глаз.

— Ты меня слушаешь? — спрашивает Джеймс. — Ближайшая больница почти в двадцати минутах езды.

— Ей нужна медицинская помощь, — рычу я.

Я сделаю все, чтобы спасти ее, даже если для этого придется пойти в больницу и признаться в своих преступлениях против нее.

— Ты гребаный доктор, — парирует Джеймс. — У нас дома есть средства первой помощи.

Мои мысли скачут вскачь. Чем быстрее я окажу медицинскую помощь Эбигейл, тем лучше. Я один из лучших хирургов своего времени. Я буду заботиться о ней с гораздо большим вниманием, чем она получит в больнице.

Потому что наше выживание зависит от ее выздоровления.

У Эбигейл глубокий порез на лбу, но шрама не останется, благодаря моим аккуратным швам. Повреждение, по-видимому, представляет собой телесную рану, а не перелом черепа. Вид ее, покрытой кровью, вывел меня из себя, но теперь, когда она зашита и отдыхает, я немного успокоился.

У нее ушиблены ребра и ссадина от ремня безопасности, врезавшегося в туловище.

Какое-то время ей будет больно, но она будет жить.

С ней все будет в порядке.

И я потрачу каждый день оставшейся части моей жизни на то, чтобы загладить свою вину перед ней.

Она шевелится на моей кровати с тихим стоном, и я нежно сжимаю ее руку.

— Ты в безопасности, Эбигейл.

Я здесь, хочу добавить я, но проглатываю это заверение.

Когда я смыл краску с ее лица, она сказала, что ей нужен кто-то, кто защитил бы ее от меня. Мое присутствие не приносит ей утешения.

Но я все равно не могу ее отпустить.

Теперь я знаю, что она мне очень важна; я едва могу дышать при одной мысли о том, что могу ее потерять.

Я провожу свободной рукой по волосам. Я никогда не чувствовал себя таким потерянным, таким беспомощным. Я не знаю, как все исправить между нами. Я могу исцелить ее тело, но боюсь, что причинил ей более глубокий, непоправимый вред. Нам.

— Ты влюблен в нее. — тихое замечание Джеймса поражает меня, как удар под дых.

Я поворачиваюсь к нему с сердитым видом. Он не понимает самого главного во мне. Никто в моей семье никогда не понимал.

Я не способен любить.

Одержимость, да. Собственничество, определенно.

И, прежде всего, эгоизм.

Моей абсолютной преданности Эбигейл должно быть достаточно для нее, потому что любовь — это то, чего я никогда не смогу предложить.

Джеймс поднимает руки в знак капитуляции. — Ладно. Это не мое дело. Теперь я оставляю ее в твоих надежных руках. И не волнуйся. Я не собираюсь бежать к маме с папой, чтобы сказать им, что ты здесь. Дай ей полностью прийти в себя, прежде чем ты куда-нибудь поедешь. Я тебе ничего не должен, брат, но она не заслуживает того, чтобы ее втягивали в нашу семейную драму.

Я прищуриваюсь, глядя на него, прикидывая, стоит ли мне верить этому проявлению доброй воли. — И тебе не интересно, почему она уезжала от меня?

Он пожимает плечами. — Как я уже сказал: не мое дело. Ты придурок. Я не удивлен, что ты сделал что-то, что разозлило ее настолько, что она ушла от тебя. Но Дэниел.

Он пронзает меня темно-зеленым взглядом.

— Ты не можешь держать ее вечно, если она не хочет оставаться.

— Ты абсолютно прав, — рычу я. — Мои отношения с Эбигейл — не твое гребаное дело.

Он вздыхает. — Придурок.

Я снова обращаю внимание на свою спящую принцессу и едва замечаю его удаляющиеся шаги. В обозримом будущем Эбигейл будет полностью в моем распоряжении. Я позабочусь о ней во время выздоровления. Я докажу ей, что она может доверять мне.

Она снова полюбит меня.

Она должна.

Эбигейл

Огромная тяжесть моей неудачи заставляет мою грудь болеть.

Или, может быть, это из-за ушибленных ребер.

Мне с трудом удалось проспать всю ночь из-за того, что все мое тело было разбито.

И тревога оттого, что придется делить спальню с моим противником, заставляла меня бояться закрыть глаза. Даже если Дэйн спал на тесном антикварном шезлонге, который слишком мал для него и не выглядит даже отдаленно удобным.

Когда он пошевелился несколько минут назад, я закрыла глаза и притворилась спящей, пока он не исчез в ванной. Я едва осмеливалась дышать, пока не услышала, как работает душ, и не поняла, что, к счастью, на короткое время избавилась от его присутствия.

Я не готова к новой конфронтации. Я не уверена, что он планирует делать со мной теперь, когда я пыталась сбежать от него.

Он, вероятно, найдет какой-нибудь другой непостижимо садистский способ заставить меня страдать за то, что я посмела бросить ему вызов.

Я снова наедине с ним в этом огромном поместье. У меня сохранились смутные воспоминания о другом мужчине, который вчера вертелся у моей постели. Мужчина, очень похожий на Дэйна, если не считать его каштановых волос. У них одинаковые поразительные, глубокие зеленые глаза.

Его брат был здесь.

А теперь его нет.

Дэйн причинил ему боль? Он заставил его исчезнуть?

Я вздрагиваю при этой мысли и подавляю вздрагивание от ответной вспышки боли в груди.

Конечно, Дэйн не способен причинить вред члену своей семьи, даже если они живут врозь.

Защелка на двери ванной щелкает, и я снова быстро закрываю глаза.

— Эбигейл. — он снова использует свой обезоруживающий, успокаивающий голос. Ужасно соблазнительно найти в нем утешение. — Мне нужно, чтобы ты открыла глаза. Ты ударилась головой достаточно сильно, чтобы потерять сознание. Мне придется провести несколько когнитивных тестов в течение нескольких дней.

— Я в порядке, — настаиваю я.

Я вообще не хочу с ним общаться, если могу этого избежать.

Я слышу, как он глубоко вдыхает, как будто изо всех сил пытается сохранить спокойствие.

— Мне нужно, чтобы ты говорила. Пожалуйста.

Последнее слово звучит коротко и резко, как будто он не знаком с его формой на своем языке.

Я, наконец, открываю глаза и с вызовом встречаю его взгляд. — Никаких команд сегодня утром? — с горечью спрашиваю я. — Что за новую дурацкую игру мне теперь приходится терпеть?