Чтение онлайн

Ной смотрит на Остина, когда тот отступает, освобождая Кейли место, чтобы встать и собрать вещи.

— Ты пил грудное молоко, чувак? Ты можешь умереть от этого? — он засовывает руки в карманы.

Остин застывает рядом со мной.

— Нет, не может. А теперь уходи, пока он не слетел с катушек, — приказываю я, прежде чем повернуться к Остину. — Ты не можешь умереть, выпив грудное молоко, — успокаиваю я его. — Ну, если только у матери не было ВИЧ или чего-то в этом роде.

Ной разражается смехом, хватает Кейли за руку и тащит её обратно за дверь.

— Нам нужно пройти обследование.

— Да я просто пошутила. На самом деле она не стала бы пытаться убить меня. В любом случае, я подумала, может быть, мы могли бы принять душ. Я чувствую себя очень, очень грязной, — шепчу я ему.

Он хватает меня за талию, моё тело прижимается к нему, словно оно было создано для него. Мы поднимаемся наверх, где чудно используем наши руки и рты… и тот третий презерватив.

Когда наступают сумерки, он одевается, собираясь домой. Я немного расстроена. Мы не говорили о том, к чему это идёт, но я не настолько глупа, чтобы думать, что это приведёт хоть к чему-то. Так что я отодвигаю случившееся подальше, закапываю и пытаюсь просто жить настоящим моментом.

Позже тем же вечером он пишет мне сообщение.

Я не уверена, что ему сказать, поэтому посылаю небрежный ответ.

Я не получаю от него вестей до конца вечера, а затем на следующий день отправляюсь на работу. Прошлой ночью я написала Барбаре, сообщив, что дам ему ещё один шанс. Она очень взволновалась.

Я надела обтягивающую чёрную юбку-карандаш с белой приталенной рубашкой на пуговицах с рукавами длиной три четверти с фальшивой манжетой, из-за чего казалось, что рукава закатаны до локтей. Завершила наряд потрясающая пара лакированных туфель-лодочек Ferragamo на шпильке с острым носком.

Я вхожу и вижу Кармен за стойкой регистрации. Её реакция на встречу со мной далеко не дружелюбна. Однако, я не утруждаю себя расспросами, а просто возвращаюсь к своему столу.

Положив сумочку на столешницу, заглядываю в кабинет Остина, отмечая, что его ещё нет. Я иду в кабинет Барбары, чтобы сказать ей, что я здесь, но её тоже ещё нет. Посмотрев на часы, вижу, что уже почти восемь, так что они оба скоро должны появиться.

Возвращаясь к столу, я сталкиваюсь лицом к лицу с разъярённым Остином, который как раз выходит из кабинета.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, уперев руки в бока, и моё сердце немного замирает от его реакции.

— Я здесь работаю. Барбара попросила меня вернуться, и я согласилась, — теперь я тоже кладу руки на бёдра.

Он хватает меня за запястье, затаскивает в свой кабинет и захлопывает дверь.

— Ты не можешь здесь работать. Я не сплю с женщинами, с которыми работаю.

Я смотрю на него в замешательстве.

— Что? — спрашиваю я, не уверенная, что понимаю.

— Я не сплю с женщинами, с которыми работаю. Я думаю, что это довольно прямолинейно, — рявкает он.

— Итак, ты говоришь, что не будешь со мной, если я буду работать на тебя? — спрашиваю я его, теперь скрещивая руки на груди.

— Я говорю тебе, что ты здесь не работаешь, так что мы можем продолжать спать друг с другом.

— Ну, тогда это решает дело. Мы не будем спать друг с другом, — поддразниваю я его. Однажды он выгнал меня, больше он этого не сделает. — Когда мы переспали, я ещё не согласилась снова начать работать на тебя, так что это можно не считать, — говорю я ему, когда раздаётся стук в дверь.

— Уходите! — кричит Остин, но дверь всё равно открывается, и в комнату заглядывает Барбара.

— О, хорошо, ты здесь. Я вижу, ты узнал, что Лорен решила вернуться. Не за что, — она замечает напряжение в комнате и смотрит на часы. — Прошло всего две минуты. Как вы, ребята, умудрились уже поругаться?

— Ничего такого, — говорит Остин, когда я пригвождаю его взглядом к месту.

— Он пытается уволить меня, потому что, по-видимому, он не работает с женщинами, с которыми спал, — я смотрю на Барбару, закрывающую за собой дверь.

Затем я гляжу на Остина, который вскидывает руки в воздух.

— Зачем ты сказала ей? — шипит он.

— О, пожалуйста, она меняла тебе подгузники, — я перевожу взгляд на Барбару, а затем снова на него. — Кроме того, если она ещё этого не знала, Кейли бы ей сказала.

— И как это может происходить? — он вскидывает глаза к потолку, потирая переносицу.

— Ну, у тебя был секс с Лорен, вот как, — вмешивается Барбара. — Что не так уж и плохо, Остин. Возможно, мне придется изменить руководство для сотрудников обратно теперь, когда кажется, что брататься с коллегой — это нормально, — дразнит она.

— Нет, не нормально, — огрызается Остин. — Я не сру там, где ем, — он смотрит на меня. — Ни сейчас, ни когда-либо.

— Ладно, ничего страшного. Мы забываем, что произошло, и движемся вперёд, потому что это больше не повторится, — я пожимаю плечами, пытаясь отнестись к этому легкомысленно, хотя, по правде говоря, моё сердце рвётся. — В любом случае, это было не настолько здорово.

— Враньё, — снова огрызается он, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— А теперь, если вы, ребята, извините меня, мне нужно наверстать упущенное, — я отворачиваюсь и сбегаю, прежде чем сломаюсь.

Я закрываю за собой дверь, когда Остин зовёт меня по имени. Игнорирую желание пойти к нему, игнорирую своё ноющее сердце и оскорблённые чувства. Игнорирую мысли о том, что мы могли бы начать что-то удивительное.

У меня был лучший секс в моей жизни. Я был на седьмом небе от счастья. Я улыбался без причины. Потом я вошёл, увидел её в офисе и сорвался.

Я обещал себе, что никогда не позволю своему члену вмешиваться в мою работу. А после там оказалась она, в обтягивающей юбке и белой рубашке, и всё, о чём я думал, это о том, как разлетятся пуговицы, когда я сорву эту рубашку и трахну её сиськи.

Мой член увидел её и сразу же приветственно привстал. Затем она произнесла слова, которых я боялся.

— Я здесь работаю.

И вот теперь, три дня спустя, я дуюсь в своём кабинете. В то время как она заявляется сюда каждый день, улыбаясь, как ни в чём не бывало. Я вижу, как она наклоняется, и мне приходится подавлять стон. Я замечаю, как она грызёт ручку, и думаю о том, как она сосёт мой член. Я не могу ясно мыслить. Я даже не могу пройти рядом с ней, не борясь с желанием прижать её к стене и трахнуть так сильно, что она потом не сможет ходить.