Чтение онлайн

Ну да, Барбара была моей няней в детстве. Это ожидаемо, если ты — дитя всемирно известных врачей, летающих по всему земному шару, спасая жизни. Один из них — кардиолог, а другой — нейрохирург. У них было очень мало времени, чтобы растить ребёнка. Вот тут-то и появилась Барбара, и она оставалась до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать. Она ушла на пенсию, но была первой, о ком я подумал при открытии этой фирмы, кто бы справился с кадрами компании, и уж точно гораздо лучше, чем я сам.

— Извинись прямо сейчас, Остин, — требует она, а я только насмешливо хмыкаю. Я не стану делать ничего подобного.

— Она резко затормозила без всякой причины! Перед ней никого не было, — защищаюсь я. Брови Барбары сходятся на переносице, и она снимает очки, оставляя их висеть на цепочке у неё на шее. Я знаю, что если не скажу «прости», то всё закончится тем, что она снова уйдёт. В прошлый раз это стоило мне месячного круиза по Средиземному морю.

— Ладно, — раздражённо говорю я, — прости, что обвинил тебя в пьянстве. Мне следовало бы просто назвать тебя тем, кто ты есть — безрассудной, невежественной дамочкой-водителем.

Лорен стоит и пристально смотрит на меня, а Барбара кричит:

— Я ухожу!

Это, должно быть, шокирует Лорен, потому что она немедленно подходит к Барбаре и гладит ту по спине.

— О, нет. Нет, нет, нет. Пожалуйста, правда, всё в порядке. Всё в полном порядке. Я принимаю его извинения, — она бросает на меня свирепый взгляд. — Теперь я понимаю, почему так много женщин ушло, он же э… — она наклоняется и шепчет Барбаре на ухо. Я не знаю, что она говорит, но они обе хихикают. Отлично, просто замечательно.

— Да, я ставлю на Лорен, — Барбара смотрит на меня. — Тебе повезло, что она спасла тебя на этот раз, — она улыбается этой дамочке. — Давай завтра пообедаем вместе. Остин угощает.

Она выходит из комнаты, оставляя нас одних.

— Хорошо. Пожалуй, я попробую поработать с тобой… ради Барбары, — подойдя к столу напротив моего кабинета, Лорен кладёт на него свою сумочку. Включив компьютер, она берёт ручку и блокнот и возвращается обратно.

— Сейчас самое подходящее время, чтобы покончить с этим, так почему бы нам не начать с твоих ожиданий от меня?

Я пялюсь на неё, пока она устраивается в кресле передо мной, скрестив ноги в лодыжках. Я сажусь, откидываюсь на спинку стула и начинаю раскачиваться.

— Ладно, ладно. Я жду, что ты приходишь вовремя. Каждый день. Без исключений.

Она ничего не записывает.

— Это не проблема. Я ненавижу, когда люди опаздывают, так что тебе не стоит беспокоиться об этом. Если, конечно, безответственные люди не врежутся в мою машину, пока я буду спокойно ехать, то я буду здесь вовремя.

— На твоём столе лежит список обычных задач по этой должности. Можешь прочесть. Если что-то недостаточно ясно, тогда придёшь и спросишь у меня. Ну и как тебе это?

Она встаёт.

— Звучит как план.

Она поворачивается, чтобы уйти, и я смотрю ей вслед. При каждом грёбаном шаге она покачивает бёдрами и, самое лучшее, она понятия не имеет, что делает это. Она понятия не имеет, что я сижу здесь и обсуждаю с самим собой своё собственное правило. Я не уверен, что смогу заняться сегодня хоть чем-то, потому что трахнуть её на моём столе — единственное, что я подумываю сделать прямо сейчас.

Я выхожу из кабинета на дрожащих ногах, но мне удаётся добраться до своего стола. Я поднимаю глаза и медленно выдыхаю.

Потом перевожу взгляд на лежащий на столешнице список задач, которые нужно выполнить в течение дня.

Просматривая перечень, я понимаю, что он выглядит довольно простым. Сунув сумочку под стол, я достаю телефон и быстро посылаю сообщение Пенелопе.

Я поворачиваюсь и начинаю листать электронную почту. Большинство писем я перенаправляю Остину, поскольку понятия не имею, какие из них важны, а какие нет.

Когда телефон на столе звонит, я смотрю на листок, чтобы отыскать, записали ли они, как мне следует отвечать. Отметив, что на бумаге нет никаких инструкций, я просто говорю:

— Привет.

— Не могла бы ты объяснить, почему у меня пятьдесят дополнительных писем, которые ты мне переслала? — его язвительный голос заставляет меня закрыть глаза и сосчитать до десяти. Это всё равно что иметь дело с моими детьми.

— Я не знала, какие из них важны, а какие нет, поэтому переслала их вам для обработки или направления, — отвечаю я, снова глядя на список, проверяя, не пропустила ли я что-нибудь.

— Если мне придётся отвечать на собственные электронные письма, то зачем мне вообще иметь помощника, — фыркает он в трубку. — Зайди ко мне. Я покажу тебе, как это делается, — рычит он, прежде чем отключиться.

Я убираю телефон от уха и непонимающе пялюсь на него. Неужели он только что повесил трубку? Не сказав ни «пожалуйста», ни «спасибо»? Я кладу трубку обратно на рычаг, стукнув ею сильнее обычного. Есть вещи, которых я просто не потерплю. То, что тебя называют сукой, — это одна из таких вещей, а другая — когда не говорят грёбаное «пожалуйста» и «спасибо». Три слова. Очень легко сказать, и они многое меняют в любом взаимодействии.

Я встаю, подхожу к двери и стучу один раз. Тут же вхожу и сажусь перед ним.

— Ну и как ты поймёшь, что делать, если тебя не будет здесь, и я не смогу тебе всё объяснить? — язвит он.

— Ладно, погоди, одну минутку. Возможно, мы начали не с того, — я вижу, как он уставился на меня. — Но я не твоя рабыня. Я твой помощник. Да, мне платят за то, чтобы я работала на тебя, но я ещё не пробыла здесь и часа, и весь его мы провели, споря, между прочим, а не обсуждая дела. Я учусь на ходу, и пока я учусь, я буду ошибаться. Я понимаю, что ты не умеешь общаться с людьми, — он начинает выпрямляться, пытаясь заговорить, но я вскидываю руку. — Но я не потерплю грубости. Если ты хочешь, чтобы я что-то сделала, то ты говоришь «пожалуйста». Я делаю что-то для тебя, независимо от того, платишь ты мне или нет — ты говоришь «спасибо».

Он кивает.

— Пожалуйста, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Подойди сюда, чтобы тебе было видно, — он так сильно скрипит зубами, что мне кажется, они вот-вот разлетятся вдребезги.

— Видишь, разве это было трудно? — я поднимаюсь и подхожу к его стороне стола. В тот момент, когда я приближаюсь к нему, я осознаю свою ошибку.

Раньше я не чувствовала его присутствия рядом со мной, не чувствовала его древесного, пряного запаха. Так что я мысленно делаю заметку больше не подходить к нему так близко.